Книга Нино и её призраки, страница 115 – Анна Теплицкая

— Нет. Мне нравится быть частью системы, законы иерархии мне подходят, я вижу в этом простоту и прямолинейную возможность роста. К тому же у нас интереснейшие задачи регионального масштаба: обнаружить, остановить, обезвредить. Я часто ощущаю себя на грани добра и зла, а ни в одном офисе Петербурга такого не предложат.

— Военных сейчас не любят, — сказала Лейла.

— Их никогда не любили, — добавил Гела.

Алексей Александрович нахмурился, но согласился: «Такая уж профессия, ничего не поделаешь».

— Ты была бы рада, дзвирпасо^[32], если бы я пошел в разведчики? — спросил Гела у жены.

Лейла промолчала, лишь кинула на него невеселый взгляд.

— У вас бы получилось, Гела. Вы в прекрасной физической форме, — сказал мой муж, и взгляд Гелы смягчился.

Пока они говорили, двадцатипятилетняя я размышляла, был бы муж такой общительный и уверенный в себе, если бы знал о ее тайной связи с Гелой. Ревность могла подстегнуть его к разговорам. А может, наоборот, в присутствии бывшего любовника и Лейлы он бы растерялся и замкнулся. Из него не вытащить ни слова, если он не захочет. Или стал бы ехидничать, отпускать неприличные шутки, всем своим видом намекал бы, что знает про нас. Хотя это совсем не в его характере. В любом случае, хорошо, что я не проболталась. Какая же я умная!

После ужина Джаник и Алексей Александрович поднялись сыграть партию в бильярд. Они звали Гелу, он кивнул и сказал, что подойдет. Лейла с Ией куда-то испарились. Давид, целый день крутившийся около Гелы, на этот раз пристал к нему и просился на колени. Гела подбросил его в воздух и, когда мальчик залился хохотом, посадил к себе на плечо.

— Давид, посмотри. Видишь, какая красавица у тебя мама?

Я посмотрела на Гелу так выразительно, насколько это было возможно, и заговорщически расширила глаза. Затем встала и принялась собирать посуду со стола. Мне пришло в голову, что я все же нахожу его безумно сексуальным. Интересно, если долго пребывать в прошлом, может ли былая страсть вспыхнуть вновь? Я была уверена, что может. Назойливое перебирание прошлого может зажечь даже самую мертвую почву.

Второе событие произошло ночью. Утомленный Алексей Александрович заснул мгновенно, а мне не спалось. Большой дом ночью жил, вздыхал, шумел. Мой муж тоже двигался и громко дышал. Проворочавшись в кровати около часа, я, стараясь сильно не скрипеть половицами, спустилась вниз. Ночная рубашка, которую приготовила мне Ия, оказалась слишком короткой, в ней не стоило задирать руки.

В желтом свете ночника дом показался мне лучше, чем днем. Этот дом Гела построил для своей дочери. Светлый и с огромной кухней, обставлен с большим вкусом. Слава богу, он ни капли не был похож на их квартиру на Пушкарской. Ия рассказала, что Гела занимался отделкой и выбирал мебель самостоятельно, не подпуская никого к этому ответственному делу. Он сам ездил на выставку в Италию, чтобы купить потрясающей красоты дизайнерский комплект из дивана и двух кресел с глубокими спинками.

Легким шагом я прошла на кухню и включила чайник, потерла одну босую ногу о другую, на цыпочках потянулась за чашкой, они теперь стояли на самой высокой полке.

— Ох, Лейла, черт бы тебя побрал, — полушепотом сказала я, подпрыгнула, захватила пальцами дужку и чуть не упала, поймав кружку двумя руками. Я рассмеялась и развернулась.