Книга Нино и её призраки, страница 128 – Анна Теплицкая

Он назвал ему адрес, про который я столько времени молчала, а потом, коротко сказав: «Жду», посмотрел на меня. «Что за влюбленный мальчишка, Нино? Говорит, что ты ему не отвечаешь, во встречах отказываешь… Молодец у меня жена, ничего не скажешь».

Я заподозрила двойную подставу. Но глаза мужа не сердились, смотрели настороженно, но мягко, вопросительно. Я ему и рассказала — про аварию во дворе, про то, как ходила с мальчишкой гулять, ну так, из чувства признательности. Я говорила правду, запинаясь, но была ли это моя правда? Знаю только, что была напугана. Алексей Александрович не проявлял никаких недоброжелательных эмоций, слушал с интересом, и, казалось, что ситуация его забавляла. Вот сейчас, когда ничего не предвещало, дети уехали к бабушке и дедушке, в наш семейный вечер вторгнется незнакомый ему молодой парень. Чего хотел мой муж? Наверное, встряски. Чего хотел Ник? Не знаю. И как мне поступить? Перво-наперво я смыла вязкую маску с лица, а потом накрасилась, как в последний раз в жизни.

Сорок минут спустя я переводила взгляд с Ника на моего мужа. Они дружно выпускали изо рта и носа тонкие струйки дыма, говорили о машинах и финансах, обсуждали экономическую ситуацию в регионах России — и ни слова обо мне. Я глазам своим не верила: муж совершенно преобразился в присутствии Ника, отвечает ему с какой-то невероятной рефлексивностью, ни следа не осталось от его замкнутости и немногословности, как будто он вполне искренне наслаждается его компанией. «Ник магнетически действует на всех», — подумала тогда я. Даже я не могла разговорить Алексея Александровича, а Ник смог. Хотя я знала, что люди такого типа не привлекают мужа в качестве друзей, к таким людям он относится настороженно и опасливо, но только не сегодня. Сегодня он в ударе. В какой-то момент муж достает телефон и зачем-то показывает Нику наших детей. Тот кивает и даже на полном серьезе обсуждает их прелестные лица. И так далее. Их идиотская беседа продолжается минут пятнадцать.

Я наливаю себе бокальчик старого доброго «Киндзмараули», или «Саперави», точно не припомню. Звякаю кубиком льда. Подношу бокал к губам. Смотрю на них, молчу, думаю о том, какие они разные, и оцениваю, насколько мне нужен каждый из них. Ник тут же отвечает взглядом, его лицо принимает заговорщицкое и смешливое выражение. Вдруг показалось, что мы оба актеры, которые дают представление Алексею Александровичу. Мне смешно, и я пью вино. Первый глоток прекрасный, но второй — это жемчужина бесценная, в котором весь мир, как в одном зеркале. Я думаю, что это лучшее вино в мире. Была бы моя воля, я бы жила с ними втроем, мы бы проводили время, занимаясь любовью, смотря фильмы, рассказывали бы друг другу истории из жизни, выходили бы курить на балкон, смотрели бы на Фонтанку. Возможно, тогда бы я смогла полюбить и безрадостный Питер.

Веет пьяным и душным — прикрываю глаза, сердце начинает биться медленно и невнятно. Смотрю на Ника — его большие глаза светятся больной любовью, из синих они становятся совсем темными. Я манерно закусила губу: «Температура растет, и я чувствую, что люблю тебя».

В какой-то момент Алексей Александрович извинился и вышел, оставив нас вдвоем. Ник тут же подскочил ко мне и схватил за руки, покрывая их поцелуями: «Хочу тебя».