Книга Нино и её призраки, страница 56 – Анна Теплицкая

— Любовь моя, пойдем… Мне там скучно одному.

— Ник, я устала трахаться. Здесь сюжет поинтереснее.

— Ну идем, идем, пожалуйста, — он поцеловал меня в шею. От него, как и от меня, пахло персиком.

— Ладно, я сейчас приду, — пообещала я. — Пять минут.

Он нервно рассмеялся и опять убежал. Я закатила глаза. На часах начало третьего, какого черта тут происходит? Отсутствие любых принципов раньше завораживало, казалось, хоть и мальчишеской, но все же дерзостью. Теперь это представлялось мне похотливой распущенностью и неразборчивостью.

Я опять посмотрела на эту картину глазами своего мужа, и мне стало очень стыдно. Страсть Ника к женщинам начала принимать невыгодные для меня формы. Зачем же я здесь?

Если бы это была заключительная сцена драмы Ларса фон Триера, я бы разделась догола, надела туфли, взяла новую бутылку и, покачиваясь на длинных шпильках, пошла бы к ним в спальню неистово совокупляться до первых лучей солнца. А так я просто ушла. Не включая свет, я нашарила свои сапоги, засунула в них ноги и, стараясь не хлопнуть дверью, выскользнула в холодную парадную.

Знакомые названия улиц на табличках, от рваных луж идет пар. Я шатаюсь по центру, прикрывая капюшоном намокшие волосы. Люди в сумерках один за другим закрывают зонты. Один дом не похож на рядом стоящие, он, как безрукое чудище с выгоревшими окнами, зажат своими сородичами с обоих сторон — бедный, они лишили его возможности свободно передвигаться по городу. Шутки шутками, а по ночам в Петербурге нужно быть особенно осторожными — например, лучше и не смотреть в темные окна. То, что там внутри — без глаз, без лица и тела, — легко спровоцировать любопытным взглядом, оно решит, что вы приглашаете его в гости.

Бары — лучшая защита от нечисти. Не поднимая глаз, я толкнула дверь и скользнула в узкий проем, втянула носом воздух с ароматом алкашки — кажется то, что мне надо. В этом месте на Бакунина всегда куча мужиков.

Меня никогда не интересовали мужчины, которые проявляли ко мне интерес. Они вызывали у меня скуку. Стоило кому-то начать флиртовать со мной, мой взгляд становился тверже, а поведение целомудреннее, дерзкий рот нахально отказывал всем подряд. Но стоило любому — молодому или старому, красивому или на любителя, женатому или холостому — не удостоить меня взглядом или, еще хуже, посмотреть и отвернуться, внутри вспыхивал азарт. Внешне он не проявлялся, я оставалась такой же надменной, как и раньше, только теперь у этого мужчины были хоть какие-то шансы на взаимность, если, конечно, он все же подойдет знакомиться.

Я сидела в уголке и пила как не в себя. Был ли мой демарш проявлением бессильной фрустрации? Не знаю. Интересно, Ник уже заметил, что я ушла, или он до сих пор занят девчонкой? Я безразлично посмотрела на разрядившийся телефон. Чем сейчас занимается его жена? Догадывается ли она, что ее любящий муж изменяет нам обеим? Нить звенящей обиды протянулась от меня к этой женщине, которую я ни разу не видела. Он не любил ни ее, ни меня. Он пускал свое нехитрые приемчики в ход со многими девушками. Мы ничем от остальных и не отличались, просто обстоятельства сложились так, что он проводил с нами чуть больше времени, чем с ними. Несмотря на свои прекрасные качества, а может, и благодаря им, он стал человеком одержимым и беспутным. Ему было все равно, с кем провести ночь, и это как будто бы обесценивало всю нашу любовь. Решила, что буду пить до тех пор, пока не раздастся щелчок в голове; после него наступит покой.