Книга Когда я была тобой, страница 33 – Василиса Романова

У Дмитрия всё перевернулось внутри. Он проклинал себя за мысли о Тонином побеге. Ему невообразимо сильно хотелось подойти к жене и крепко прижать её к своей груди. Хотелось сказать, как сильно он её любит, и желает всегда быть рядом — и в печали, и в радости. Но он не решился.

— Давно ты тут сидишь? — стараясь скрыть волнение, спросил Дима.

Тоня подняла на него печальные глаза и, тяжело вздохнув, сказала:

— Не знаю…а который час?

— Почти час ночи уже. Пойдём спать. — Дмитрий подошёл к жене и взял её за руку. Но Тоня резко выдернула ладонь, будто прикосновение Димы обожгло её.

— Да…я в комнате для гостей буду спать…пока…Ты не против? — произнесла она, глядя куда-то в сторону.

— Нет, конечно, — с грустью ответил Дмитрий. — Я всё понимаю. Наверное, для тебя так лучше.

— Да, так лучше… — стараясь не смотреть на мужа, девушка быстро вышла из гостевой спальни.

Дмитрий слышал, как за Антониной захлопнулась дверь соседней комнаты. Он вернулся к себе, переполненный тоскливым отчаяньем. Он снова засыпал один в большой, пустой постели, пропитанной нежным, свежим Тониным ароматом. Ему очень не хватало Тони, не хватало её присутствия, её голоса, её рук, её тепла. Но теперь он понимал, что её отдаление временно, и готов был ждать.

Прошёл месяц со дня трагической гибели Антонины. Соня всё это время жила у бабушки, родители часто навещали её, но не спешили забирать домой. Приезжая к Ольге Валерьевне и малышке Соне, Вера и Дима изо всех сил старались казаться счастливой дружной семьёй. Но дома всё было не так.

Вера по-прежнему жила в гостевой комнате и старательно избегала Диму. Она не ела с ним за одним столом, никогда не находилась в одной комнате, отвергала все безуспешные попытки поговорить, не отвечала на вопросы. Дима будто перестал существовать для неё. Даже когда они ездили в гости к свекрови, Вера всю дорогу молча смотрела в окно, находясь на заднем сидении автомобиля. А потом, неестественно поулыбавшись за столом, убегала играть с Соней до самого отъезда. Она видела нарастающее раздражение Димы по этому поводу, но он до сих пор ни о чём не догадывался, а значит, Вера всё делала правильно. Девушка прекрасно понимала, что бесконечно это продолжаться не может, и несколько раз хотела собраться с силами и во всём признаться Дмитрию, но у неё не хватало духу.

Боль от тяжёлой утраты немного притупилась. Иногда она возвращалась с воспоминаниями о прошлой жизни, и Вера по полночи не могла заснуть, захлёбываясь собственными слезами. Лишь изредка девушка позволяла себе заходить в комнату, где находились её перевезённые со съёмной квартиры вещи. Она тоскливо рассматривала свои произведения, с сожалением осознавая, что ей больше совсем не хочется писать картины. Ей некуда больше было выплёскивать накопившиеся терзающие чувства, и Вера постепенно замыкалась в себе. Она не могла в одиночку справиться с болезненной пустотой, возникшей в душе после гибели сестры. Вера осталась один на один со своим горем. Она не имела права обращаться за помощью к родным, не смела принимать её, всё больше отдаляясь от дорогих её сердцу людей.

Чувство вины с каждым днём всё больше разрасталось в Вериной голове. Она искренне считала, что, если бы в тот злополучный день не оттолкнула сестру, если бы выслушала внимательно, а не пыталась выгнать, если бы постаралась понять её мотивы, они бы вместе обязательно нашли выход из сложной ситуации. И тогда Тоня бы никуда не полетела, и сейчас была бы жива и счастлива в своей семье. А теперь Вера оказалась в западне собственной проживаемой каждый день заново беды, в доме, по крупицам созданном её сестрой для себя и своих близких. Она была окружена несокрушимыми стенами выстроенной собственными руками лжи, задыхаясь от одиночества. Вера винила себя в неспособности признаться в обмане, в том, что до сих пор безнаказанно занимает место сестры. Иногда ей хотелось, чтобы Дима уже наконец обо всём догадался, и в то же время она до дрожи в коленях боялась, что этот момент когда-нибудь наступит.