Книга Дед Мороз и маленькая Настя, страница 12 – Лиза Гамаус

— Санникова. План утверждён? — спрашивает он, скользнув взглядом по планшету в моих руках, который я чуть не роняю на пол.

— Да. Но есть нюансы по таймингу выхода артистов. Нужна финальная репетиция, — я стараюсь говорить уверенно и медленно. Не могу отделаться от того, что вместо него вижу Настю.

— Тогда репетируйте. Что вы ждёте? — его тон ровный, но в нём слышится приказ, ослушаться который невозможно. Я вспоминаю на секунду прошлое. Он всегда таким был — сказал, как отрезал.

Я делаю шаг ближе, опустив голос.

— Геннадий Львович, речь идёт о вашем выходе. Вы должны произнести вступительную речь, но по ходу действия вам нужно будет ещё и вручить подарки детям. Это требует чёткой синхронизации с ведущим и...

— Вы всегда были дотошны, Оля, — перебивает он, и мой позвоночник пронзает стальная игла. Оля? Куда мне бежать отсюда? Некуда.

Шашарин откидывается в кресле, изучая меня, — Помните, тот отчёт по серверам? Вы тогда тоже засыпали меня «нюансами». Но в итоге всё сделали блестяще.

Щеки горят, в голове нет ни одной приемлемой мысли, на душе страх. Ещё немного, и он доберётся до моей тайны, до моего мира, который я строила, не покладая рук все последние пять лет, доберётся и засунет туда свою волчью лапу.

— Я не помню такого отчёта, — выдавливаю я, глядя куда-то в пространство за его плечом. — Должно быть, вы меня с кем-то путаете.

Он тихо посмеивается, совсем беззвучно.

— Нет, не путаю, Ольга Санникова. Вы работали в моей компании «ШааСинк» пять лет назад. Пропали сразу после майских, не отработав двух недель. Отдел кадров вас не нашёл. И оставили конверт у моей секретарши.

Я стою, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Он помнит. Не только ту ночь, но и всё остальное. Собственно, ничего тут странного нет. С какой такой стати я решила, что он напрочь всё забыл, я объяснить не могу. Он же нормальный человек, а не аквариумная рыбка, которая помнит только пять секунд.

— Вы... ошибаетесь, — шепчу я, потому что не могу ещё поверить, что в данную минуту, вот прямо сейчас, мой мир рушится. Голос предательски дрожит, — Я не работала у вас.

— Не работали? — Он поднимается с кресла, и его высота внезапно становится давящей.

Огромный мужик. Я даже этого не помню. Он подходит так близко, что я чувствую запах его парфюма — холодный и дорогой. Я вообще спец по парфюмам с детства.

— А кто тогда на маёвке наладил звук, когда он «захлебнулся»? Кто принёс мне в номер шампанское? — его голос был тихим, но каждое слово врезалось в мозги, как раскалённое клеймо. — Вы думаете, я не помню тех, кто выделяется? Я не только помню вас, Оля, я помню ваш отчёт. Он до сих пор лежит в базе. Хотите, я прикажу его найти? С вашей фамилией и фотографией в профиле?

Я глотаю слюну, которой давно во рту нет.

Он не кричит. Он констатирует факты, и в этом его неуязвимая сила. Я не могу отрицать очевидное. Он доказал это за тридцать секунд, просто потому что может. Я стою, побелевшая, глотая воздух, не в силах вымолвить ни слова. Вся моя защита, всё отнекивание рассыпалось в прах.

В этот момент к нам подбегает взволнованный продюсер.

— Геннадий Львович, Ольга, проблема. Рейс с артистом... Тот самый, который должен был быть Дедом Морозом... Задерживается из-за метели. Скорее всего, его вообще отменили.