Книга Измена. Мелодия развода, страница 16 – Галина Колоскова

— И ты поверила, что я не могу говорить о путешествиях? – мягко спрашиваю я. – Ты хоть раз попыталась со мной поговорить, Лиза? Не как дочь с матерью, а как два равных человека? Ты всё время в наушниках. А я… я не знаю, как до тебя достучаться. И, кажется, я слишком рано сдалась.

Она молчит, уставившись в свою чашку. Я вижу, как маска независимой от родителей девушки начинает трещать.

— А тот разговор по телефону… – я делаю паузу. – Ты действительно так обо мне думаешь? У нас дома «вечный траур по нотам»?

Она резко поднимает на меня глаза, и я вижу в них слёзы.

— Нет! – вырывается у неё. – Нет, мам… Я просто злилась. Он мне всё время жаловался, что ты его не понимаешь, что витаешь в облаках и из-за этого у нас ничего не ладится. Поэтому он вынужден сидеть дома, опасаясь куда-то нас отвезти. Боится выйти в свет и не опозориться рядом с тобой.Ты старомодная. Я понимаю, что ты слишком… правильная. Совершенная. И я… я чувствую, что не дотягиваю. Что я не такая умная, не талантливая. И мне проще согласиться с ним, чем пытаться стать достойной тебя!

Она рыдает, закрывая лицо руками. Её слова падают на меня камнями. Вот корень всего. Не равнодушие, а неуверенность. Комплекс неполноценности, которым так ловко манипулирует её отец.

Я сажусь рядом и обнимаю дочь. Она не сопротивляется, не отталкивает. Наоборот, прижимается ко мне, как в детстве, обняв за талию. И рыдает у меня на плече.

— Прости меня, мамочка… Я ужасная дура…

— Ты не дура, – шепчу, гладя по густым волосам. – Ты запутавшийся ребёнок. А он взрослый мужчина, и не должен втягивать тебя в наши с ним личные проблемы. Это его вина. Не твоя.

Кроме невыносимой жалости, что причиняю ребёнку боль, чувствую удовлетворение. Плохо, что не поговорили по душам раньше. Хорошо, что сделали это сейчас. Говорить всегда лучше, чем воевать. Тем более с родными людьми. Жаль, что Костя этого не понимает.

Мы сидим так, пока рыдания дочери не стихают. Она отстраняется, вытирает лицо.

— Ты действительно здорово выглядишь, – Лиза смотрит на меня новыми глазами. – И… ты играешь? Снова?

Приятно осознавать, что не безразлична ребёнку, раз она сразу определила причину перемен во мне.

— Да. Я готовлюсь к концерту. И… я нашла хорошего адвоката. Мы с папой будем разводиться.

Она кивает, не выражая удивления.

— Я могу иногда приходить к тебе? – в папиных серых глазах ожидание, сердце замирает от надежды. – Не навсегда. Просто… в гости?

Тихий вопрос бьёт по нервам.Что ещё успел Костя наговорить, если дочь просится в гости, а не жить со мной постоянно?

— Конечно, солнышко. Мой дом – всегда твой дом.

Мы выходим из кафе вместе. Она не надевает наушники. Мы идём молча, но это молчание уже не враждебное. Оно – затишье после бури.

Вечером у меня репетиция с Андреем. Но сегодня он предлагает не идти в студию.

— У меня есть идея получше, – загадочно говорит он по телефону. – Оденься потеплее.

Он забирает меня на раритетной, но ухоженной «Волге» и везёт за город, на смотровую площадку. Оттуда открывается вид на весь город, залитый огнями. Он достаёт из багажника термос с чаем и два пледа.

Мы сидим на капоте машины, кутаемся в пледы и пьём горячий чай с имбирём. Сегодня не говорим о музыке. Разговариваем о жизни. О наших страхах. О наших ошибках. Я рассказываю ему про Лизу, про сегодняшнюю встречу. Он слушает, кивая.