Книга На краю тумана 2, страница 84 – Мэри Ли

Дилан не отворачивается и не встает. Мягко поглаживает мое запястье большим пальцем.

Не понимаю, передо мной чужак или нет?

Осталось ли в этом мужчине хоть что-то от Дилана, которого я знала?

Медленно отодвигаю руку, скольжу пальцами по прохладному металлу.

— Иди, – прошу я. – Арчи видит в тебе пример для подражания и авторитет.

— Не тот пример он себе выбрал, – серьезно произносит Дилан, проведя пятерней по темным волосам.

«Ты себя недооцениваешь», – хочется сказать мне, но я не делаю этого. Оставляю мнение при себе.

— Позволь Доку посмотреть твои раны, – говорит Дилан, так и не двинувшись с места. На фоне продолжает разноситься голос Луизы, она снова зовет Дилана.

— Хорошо, – обещаю я.

— Док, – громко окликает Дилан, не отрывая от меня взгляда. – Осмотри Октавию, – и сбавив голос, добавляет: – если что, зови меня.

— Для чего? – тихо спрашиваю я, позволяю себе печальную улыбку, которая пропадает в следующее мгновение. – Чтобы удерживать во время операции?

— Для чего угодно, – серьезно отвечает он.

— Иди уже, – прошу я.

Следующие пять минут я сижу одна и думаю про Мишель. Вспоминаю все, что нас связывало, и понимаю – мой план рухнул. Я никогда не смогу воплотить его в жизнь. Не будет домика, который я рисовала в своих мечтах. Не будет внутри него трех женщин, нашедших долгожданное спокойствие и уединение.

Слыша шаги и бурчание Дока, опускаю взгляд на крышу, там, на толстом слое пыли, остался след наших с Диланом рук, нахмурившись, стираю его и спускаюсь с машины.

Бесконечное уныние на лицах окружающих никак не помогает полноценно вернуться в строй. Уверена, Арчи, как и я, хочет наорать на всех и попросить прекратить делать еще более убогие лица, когда мы попадаем в поле их зрения.

Это убивает.

Нервирует.

И закапывает меня живьем.

С каждым скорбным взглядом мне на макушку прилетает горсть влажной земли. Я уже по пояс не могу двигаться, а мышцы на руках устали откидывать почву, в попытке освободиться от бремени. Как только мне удается выдохнуть и добраться хотя бы до коленей, очередной наполненный печалью взгляд бросает в меня очередную пригоршню.

И все начинается сначала.

Достали…

Хватит.

Прекратите!

Со дня смерти Мишель и Элеоноры прошло ровно четырнадцать дней.

Первые три Лея молчала, Арчи ходил с красным носом и натертыми глазами. Остальные будто устали, не было каких-то разговоров или планов о будущем. Мы просто продолжали ехать вперед. Док раз в несколько часов осматривал мне голову, чем-то мазал, заматывал и отпускал. Даже не помню, чем мы питались, закидывала в себя все, что давали, и снова уходила в машину. Дорога продолжалась.

На четвертый день я узнала, а если быть точной, подслушала из разговора Луизы и Риты, что людоеды специально разрушили мост, чтобы мимо их ублюдского городка не проходила еда. Головы путников они отдавали чудикам, тем самым уверяя себя, что в них осталось еще что-то человеческое и будто они не упали ниже последнего этажа человеческой морали.

Я снова поймала себя на мысли, что надо было спалить этот город дотла, но мы этого не сделали. Сбежали. А это значит, что кто-то обязательно попадется в ловушку и будет съеден.

На пятый день мы остановились на вершине холма, с которого отлично просматривалась местность и проспали почти сутки. Меняясь местами и принимая пост, мы лишь неуместно и натянуто улыбались друг другу, как будто напоминая, что мы-то еще живы. Мое дежурство проходило в компании Бобби. Он вроде бы приятный человек. Мы даже немного поговорили про Шерстяного, который переметнулся от нас с Леей и прилип к здоровяку. Тот постоянно гладит кота, а иногда даже разговаривает с ним. Что скажешь, даже животному нужно, чтобы его кто-то любил и оберегал.