Книга Елена Троянская. Возмездие, страница 167 – Сьюзен Уилсон

Выжженная и вытоптанная трава за воротами выглядела непривлекательно. Елена сделала несколько шагов, а потом ее сандалия угодила в колею. Щиколотка подвернулась, и Елену мотнуло из стороны в сторону. На Скейской башне кто-то разразился хохотом. Уже не переживая за дорогой наряд, Елена села у стены цитадели и вытянула ноги.

— Посмотри на тот конец равнины, ближе к заливу, – сказала она Амате. – Ахиллес, наверное, совершает похоронные обряды над своим другом. Как думаешь, он плачет?

* * *

Его убийца лишился жизни, но мне все равно была невыносима мысль отдать тело Патрокла матери. Свершив месть, мы с мирмидонянами вернулись в лагерь и трижды прогнали взмыленных лошадей с колесницей вокруг его смертного одра. Поводья дрожали у меня в кулаке, а голова и плечи Гектора подпрыгивали, волочась за колесницей. Я велел остальным ахейцам не приближаться к носилкам. Мне было тошно смотреть на горе этих чужаков, этих чужеземцев, ради которых отдал свою жизнь Патрокл.

По моему сигналу мирмидоняне остановились, а я слез с колесницы. Положил руки на запеленутую грудь Патрокла.

— Тебе будут оказаны такие почести, каких не видывали все ахейские мертвые, вместе взятые. Тебе принесут такие жертвы, каких никто не видывал с незапамятных времен.

Я вернулся к колеснице и перерезал ремни, которыми Гектор был привязан к поручню. Его ноги глухо ударились о землю. Схватив за спутанные волосы, я поволок его труп к носилкам. Когда волосы повырывались, я ухватил его за лодыжку. Возле носилок я его бросил и ногой подтолкнул ближе. Гектор остался лежать в пыли у ног Патрокла. Я не мог отвести взгляда от его изуродованного, словно бы глиняного лица. Глаза защипало; мысли уже вертелись вокруг дальнейших действий по расправе над этим грязным куском мяса.

Тихо, так тихо, что поначалу было сложно понять, что это не волны набегают на берег, зазвучали голоса. Их гул становился громче и громче, пока не стало казаться, что воздух наполнился этим звуком – похоронной песней по Патроклу. Меня затрясло. Я поднял взгляд с Гектора на обернутое простыней тело моего милого и попытался найти слова для плача. Они застряли у меня в горле. Плечи мои затряслись. Я разрыдался.

Когда гимн закончился, я приказал мирмидонянам снять доспехи, ибо не пристало находиться в них на поминальном пиру такого кроткого человека, как Патрокл. Они сидели и смотрели, как слуги забивают овец, коз и быков для пира. Ахейские предводители не возражали против того, что из пустеющих загонов пришлось взять такое количество скота. То была малая толика всего, что я добыл для них за эти годы.

Я повернулся на звук приближающихся шагов. Великий Аякс, Тевкр и Антилох шли через круг скорбящих. Они держали в руках золотые кубки на высоких ножках с отчеканенными витиеватыми узорами.

— Можно его друзьям совершить либации вместе с вами? – спросил Аякс под одобрительные перешептывания мирмидонян. Он привлек меня к своей широкой груди, но его объятия не принесли мне утешения. Он отступил назад, изучая меня.

— Тебе нужно смыть с себя кровь, Ахиллес.

— Только после того, как возведу для него могильный холм.

Повара приступили к жарке мяса жертвенных животных, и аромат скрыл медистый смрад бойни. На время пира я отошел на некоторое расстояние от своих. Они донимали меня уговорами поесть, а мне не хотелось. С тех пор, как погиб Патрокл, во рту у меня не было ни кусочка. Меня наполняло горе, оно камнем лежало у меня в желудке. Я дождался сумерек и дал сигнал к окончанию первого дня похорон. Мирмидоняне разбрелись по своим укрытиям.