Книга Елена Троянская. Возмездие, страница 185 – Сьюзен Уилсон

В бессилии и отвращении я парил впереди собственного трупа, ища способ не дать Парису въехать в цитадель. Я столкнулся лицом к лицу с Еленой. Она смотрела вниз с Дарданской башни на возведенную в честь Гектора колонну. В руке она сжимала обещанное подношение – жеребца из слоновой кости, которого намеревалась положить перед колонной после того, как замешкавшиеся горожане закончат плакать и молиться, а затем уйдут. Часовые на стенах по обе стороны от башни буравили ее убийственными взглядами. Завтра, когда возобновятся бои, женщины и старики снова придут на стены и будут смотреть на смертельные схватки на равнине с участием своих мужчин. Но сегодня большинство из них разошлись по домам, чтобы побыть с мужьями, отцами, сыновьями и братьями, которых они могли больше никогда не увидеть.

Я полетел обратно в нижний город. Ближайшие к южным воротам часовые приставили к глазам ладони, защищаясь от солнца, и указывали на колесницу вдалеке. Колесница, та самая, что ранее покинула город под крики и насмешки людей, подъезжала все ближе.

— Устал, наверное, кататься по пустому полю боя в настоящей боевой колеснице, – съязвил один из стражников.

— Надо бы помочь мальчику вылезти, – поддержал другой.

— Самое время, – рыкнул третий.

А четвертый взревел:

— Давно пора! Пусть заплатит за Гектора!

Стражники орали, чтобы народ выходил из домов. Люди послушно вывалили на улицы. Некоторые в ужасе визжали, думая, что на них внезапно напали нарушившие перемирие ахейцы; другие вооружались камнями, глиняной посудой и всем, что попалось под руку и могло послужить метательным снарядом, и лезли на городские стены.

Их крики долетели до Дарданской башни, с которой колесницу разглядывала Елена.

— Стойте! – закричала она. – Не трогайте его! Приам этого не хочет! – Никто ее не услышал, что, ради ее собственной безопасности, было даже к лучшему.

Часовые открывали городские ворота, выпуская вооруженных горожан встречать Париса. В напряжении, с дрожащими от предвкушения лицами они наблюдали, как кровожадная толпа хлынула на равнину. К их изумлению, Парис не бросил в ужасе поводья и не спрыгнул с колесницы, превратившись в цель преследования для нападающих. Народ толпился вокруг него и ревел, как им показалось, от ликования. Парис исчез в колышущейся человеческой массе. Они не сомневались, что в следующий раз, когда его холеная голова появится над поверхностью, она будет отделена от тела.

— Что они делают? – спросил один из стражников.

Второй ответил:

— Они… танцуют.

Толпа отхлынула от колесницы. Парис спокойно правил своими лошадьми, преследуемый визжащими и скачущими детьми. Женщины посылали ему поцелуи. Пожилые ждали, пока его колесница подкатит ближе, и бросали перед ней цветки первых попавшихся сорняков. Когда колесница подъехала к воротам, часовые увидели в кузове скрюченный труп.

Парис просиял своей самой обаятельной улыбкой, обращенной к кучке мужчин, щипавших его трофей.

— Добрые люди, дайте мне довезти его невредимым до ваших царя и царицы. Я знаю, что многие из вас потеряли сыновей из-за Ахиллеса, но никто не лишился стольких, как Приам и Гекуба.

Троянцы откликнулись одобрительными возгласами, чего не делали в отношении Париса с того дня, как он вернулся в Трою с невестой. У ворот Пергама его поприветствовали часовые. Один плакал от радости. Парис вылез из колесницы и встал перед шестой колонной. Он опустил голову в безмолвном разговоре с братом.