Книга Елена Троянская. Возмездие, страница 59 – Сьюзен Уилсон

Его голова вскинулась.

— Но я никогда не буду чист.

— Феникс говорит, что некоторые смерти не оскверняют: воины отдают свои жизни по собственному желанию, и жертвенные животные кивают прежде, чем опускается топор. Но если человек забирает чью-то жизнь так, как сделал ты, его нужно очистить от этой скверны.

— Или он должен умереть. Моя смерть удовлетворит богов и отца Эана.

— А как насчет моего отца? Как наш дворец и земля снова очистятся, если ты не примешь очищения? Ты ведь наш гость.

Патрокл нахмурился.

— И мы твоя семья, Патрокл. Мы разделяем твою вину.

Плечи его затряслись. Тыльной стороной ладони он смахнул со щек слезы и неуверенно, с моей помощью, встал на ноги.

* * *

После очищения Патрокл то и дело погружался в уныние. Я призвал свое новообретенное терпение и ждал, пока его состояние духа стабилизируется. И наконец мое упорство помогло ему воспрянуть духом.

А потом пришли новости из его города, из Опуса. Ради того, чтобы в отсутствие убийцы семья Эана не отомстила, зарезав кого-нибудь из родных Патрокла, его отец со своими приспешниками глухой ночью отправился в дом Эана. Они подожгли дом, тем самым погубив всех, кто в нем находился. Разделавшись с семьей Эана, в последующие дни они разыскали всех его дальних родственников мужского пола, способных отомстить за это жестокое убийство.

Ужасные вести прилетели в наш дворец быстрее, чем пламя поглотило родителей, братьев и сестер Эана. Несколько дней Патрокл выл, как осиротевший волчонок. А когда рыдания прекратились, погрузился в транс, из которого никто не мог его вывести. Феникс считал, что жалеющий Патрокла бог лишил его разума.

Однако как-то вечером мой кузен покинул свою комнату и пришел в зал, где мы ужинали с Пелеем и мирмидонянскими военачальниками. Он сел за свободный стол, принял миску с рагу из чечевицы и фасоли и съел все до последнего кусочка. Мы с отцом обменялись широкими улыбками.

После того как мирмидоняне насытились и разговор сделался бессвязным, Патрокл ударил своим кубком по столу и заговорил спокойно и четко:

— Благородные мирмидоняне, слушайте мою клятву, которую я даю перед лицом Зевса, Хранителя Клятв. Я, Патрокл, сын Менетия, больше никогда не подниму руку для расправы. Я никогда не буду носить оружия, даже ради собственной защиты. Если я нарушу эту клятву, пусть Зевс поразит меня. Мои мозги растекутся, как это вино.

Мирмидоняне с испугом смотрели, как Патрокл выливает содержимое своего кубка в канавку для либаций.

— Зеленый юнец, – пробормотал Феникс.

Мои глаза защипало от слез. Я мог бы проклясть себя за то, что не предугадал намерение Патрокла, но для того вечера было довольно самобичевания. Он выбрал путь, не суливший ни чести, ни славы. Люди более низкого происхождения будут презирать его. Я подхватил свой кубок и прочистил горло. Глаза отца встревоженно округлились.

Я произнес:

— Я призываю Зевса и мирмидонян засвидетельствовать мою клятву. До тех пор, пока последний вздох не покинет мое тело, я клянусь защищать Патрокла со всей силой, что имею. Если когда-нибудь я подведу его, если кто-то причинит ему вред, пусть моя кровь смешается с его кровью. – Я опрокинул кубок и вылил вино.

Отец опустил голову.

— Да будет так, как должно быть.

* * *

Мы помнили наши клятвы. Воинственные владыки были потрясены отказом Патрокла носить оружие. Те, кто знал о смерти Эана и ее последствиях, поклялись по настоянию Патрокла никогда это не обсуждать. Из-за этого я становился бессилен должным образом оградить его от подозрений в трусости, и это ранило меня в самое сердце. Ни один ахеец никогда не посмеет нарушить клятву, даже ту, что дал в детстве.