Книга Елена Троянская. Возмездие, страница 8 – Сьюзен Уилсон

— Менелай заплатит прекрасный выкуп за невесту, – добавил Одиссей, чем заслужил недовольный взгляд Агамемнона. – Кладовые в Микенах переполнены драгоценностями и горшками с ароматным маслом. И оружие есть, любое. А какой другой город больше славится своей шерстью?

— Ты думаешь, мой отец обменяет меня на мешок шерсти? – вскричала Елена. Скудоумный чужак с каменным лицом.

Наконец отец взглянул на нее. Она кивнула, чтобы зажечь искру в его полных безнадежной тоски глазах.

— Ей слишком рано, – сказал он.

Агамемнон обшарил Елену взглядом с ног до головы.

— На мой вкус, вполне созрела… для деторождения.

Его воины – гости. Елена заставила себя расправить плечи и поднять подбородок.

— Самый могущественный дом Ахеи выбрал обеих твоих дочерей, – звучно произнес Одиссей. – Радуйся своей великой удаче, Тиндарей. Подумай о богатстве Агамемнона и его обширной армии. Подумай о том, что все воины, собравшиеся здесь, в твоем зале, – ее малая часть. Разве ты не предпочел бы быть его другом в эти смутные времена?

— Отец, нет! – Елена вскочила. Ей до боли захотелось броситься в объятия Тиндарея и прижаться к его груди. Пальцы Агамемнона впились в ее запястье и потянули на место.

Она чуть не заплакала, услышав тихий прерывающийся голос отца:

— Тогда… Я должен согласиться.

Против своей воли она повернулась к Менелаю. Тот заерзал и опустил голову. Отвращение заполнило Елену до краев. Жалкий, ничтожный человечишко.

Одиссей улыбнулся с искренностью раскрашенной статуэтки.

— Менелай просит для меня небольшой награды за то, что я внес вклад в создание этого счастливого союза. Красота и скромность присущи твоей семье, Тиндарей. Слава твоей племянницы Пенелопы гремит повсюду, предвосхищая ее появление на моем острове. Я хотел бы, чтобы она последовала за мной. Ожидают ли меня на этом пути какие-либо препятствия?

Судя по рычанию воинов Агамемнона, они умели преодолевать любые препятствия.

Словно сквозь густой туман, Елена услышала, как ее отец ответил:

— Я… полагаю, нет.

Смех Агамемнона прогремел сквозь туман подобно удару грома.

— Так, так. Вернемся к сути дела. Я планирую расширить стены моей цитадели, Тиндарей. Это дорогостоящее дело, требующее много времени. Я подумал, что в качестве приданого ты мог бы выделить несколько жителей твоей обширной равнины.

— Ты имеешь в виду, отдать моих людей тебе в рабство? – Тиндарей медленно покачал головой. – И я не понимаю, зачем приданое Елены везти в Микены.

— Как скачут твои мысли! Я, конечно, говорю о приданом Клитемнестры. Наш с ней брак был заключен так внезапно, что нам с тобой не удалось обсудить вопрос о приданом, которое она привезла в Микены, выходя замуж за узурпатора.

Тиндарей застонал и уронил подбородок на грудь. Уперся в стол руками, чтобы не повалиться вперед.

Зубы Агамемнона волчьим оскалом зверя, терзающего останки ягненка, сверкнули в бороде.

— Вечер был долгим, родитель. Скоро отпущу на покой. Сегодня уладим вопрос с приданым Клитемнестры, а Еленино подождет до утра.

Никто не мог сравниться с Агамемноном в жадности. Этот урок пришлось усвоить мне, как до этого пришлось усвоить Тиндарею. А еще бесчисленным ахейцам и троянцам, погибшим на Троянской войне во имя Агамемноновых ненасытных амбиций. Теперь земля пухнет от их трупов. Их призраки трепещут в окружающей меня темноте – их привлекает мое пение, хотя слушают они с отсутствующим видом, как те голуби, что лежат на алтаре со свернутыми шеями. Дух Тиндарея держится особняком от остальных, его невесомые плечи опущены.