Книга Тоннель в лето, выход прощаний, страница 19 – Мэй Хатимоку

— Тебе самому не тошно про себя такое говорить?

— Немножко.

— Вот и не говори тогда… В общем, взгляни-ка туда.

Кага повернул голову и кивнул в ту сторону, где сидела новенькая – Ханасиро Андзу.

Она, как и раньше, сидела в полном одиночестве, уткнувшись в книгу.

— О, ей выдали форму нашей школы.

— И что в этом такого? Посмотри чуть ниже.

— Ниже?

Подумав, что она, вероятно, одета в обычную юбку, я опустил взгляд. Дойдя до ног, я понял, что имел в виду Кага.

Ханасиро была в комнатных тапочках. В первый день у нее точно была сменная обувь.

— Это Кавасаки постаралась.

— Кавасаки?

— Ага. Эта… О, легка на помине.

На этот раз он кивнул в сторону двери. Как раз в этот момент в класс вошла Кавасаки. В сопровождении нескольких подружек она встала перед партой Ханасиро.

— Ой-ой? А почему это ты в тапочках? – Кавасаки обратилась к ней с ехидной улыбкой. Однако Ханасиро проигнорировала ее. Кавасаки, известная своим вспыльчивым характером, ощутила нарастающее раздражение. Она недовольно скривила лицо и громко цокнула языком.

— Ага-ага, значит, игнор. Ну и ладно. Зато я отыскала твою сменку и принесла ее.

Кавасаки с размаху бросила на парту Ханасиро сменную обувь, которую держала за спиной. Обувь с мокрым шлепком приземлилась на стол, оставляя грязную лужу под собой.

— Я ее в унитазе нашла. Похоже, ты переобулась в тапочки прямо там и так и ушла домой? Ха-ха, забавно. Ну, в следующий раз будь осторожнее. Из-за тебя мне эту гадость в руки брать пришлось.

Кавасаки выпалила все это без запинки. Ее подружки, видимо, не особенно разделяя ее энтузиазм, ограничились фоновыми возгласами вроде «жуть» и «кошмар».

Что ж, ясно, ситуация и вправду неприятная. Значит, Ханасиро стала объектом насмешек со стороны Кавасаки.

Но, даже осознав это, я не испытал особых эмоций. Ханасиро мне совершенно безразлична, мы с ней даже ни разу не разговаривали. Честно говоря, чужая беда не болит. Но, возможно, и сама Ханасиро не придавала значения словам Кавасаки.

Она продолжала игнорировать ее. Абсолютно никакой реакции. И делала это так естественно, что это не было похоже на страх или оцепенение.

— Слушай, – обратился я к Каге. – Ханасиро, кажется, держится молодцом.

— Ага, она всегда себя так ведет, – сказал Кага. – Кавасаки для нее просто не существует.

— Вот это да…

Я был поражен выдержкой Ханасиро. Обычная девушка, да такое не каждый парень бы, наверное, выдержал.

Ханасиро, не проявляя никакой реакции, все сильнее и явственнее выводила Кавасаки из себя.

— Ты что, даже поблагодарить не можешь?

Ханасиро молчала.

— Думаешь, если будешь молчать, то все решится само собой? Если ты продолжишь быть такого большого мнения о себе, я доложу кое-кому, что тебя следует проучить. Если по дороге домой на тебя нападут – помни, что ты это заслужила.

Ханасиро молча перелистнула страницу.

— Как же бесит! Да скажи же хоть что-нибудь!

Меня, честно говоря, удивляло упорство самой Кавасаки. Когда тебя полностью игнорируют, обычно, наоборот, чувствуешь отторжение. Что же побуждает ее так усердно стараться?

Но, видимо, и Кавасаки в какой-то момент утомилась, поэтому, бросив: «Ладно, с меня хватит», – она развернулась, чтобы уйти. И тогда Ханасиро наконец нарушила молчание:

— Послушай.

В ее голосе смешались раздражение и презрение.