Книга Иван-царевич и белый сов, страница 76 – Елизавета Соболянская

Под тяжелым взором Ивана спорить Сов не посмел – завернулся в полосатое покрывало и уснул. Спал до самой столицы, и не мешали ему ни тихие разговоры Ивана и Елены, ни бормочущая наговоры царица. Премудрая опасалась недобрых глаз, так что щедро тратила накопленные силы на то, чтобы прикрыть ковер от любых магических “сторожков”.

Столица показалась к полудню.

К этому времени все успели поспать, поесть, подправить отклеившиеся бороды и сбившиеся тюрбаны.

Вела ситуацию царица-матушка. В ее бытность при дворе на восточных купцов она насмотрелась, так что за время полета всем успела объяснить, что и как делать.

Первым делом, соблюдая вежество, ковер рыбкой скользнул в Восточным воротам и завис в ладони над землей.

— О, достопочтенные стражи, высокие, как скалы, хранители города, – забормотала царица, – скажите нам, почтеннейшие, сколько стоит вход в ваш прекрасный город для честных купцов из далекой восточной страны?

Стражники переглянулись и усмехнулись. Купцов всюду считали пройдохами, а уж восточных – в особенности. Однако за купцами обычно тянулся караван из телег с товарами, а тут всего-то один коврик, и тот не густо усыпан мешками.

— А чем торговать собрались, купцы? – поинтересовался стражник постарше.

— О, достойный служитель, хранящий честность ворот, – все в том же затейливом стиле продолжила царица, делая вид, что никуда не спешит, – мы не знаем, чем можно торговать в вашем славном городе, поэтому привезли всего понемногу, дабы вручить дары светлейшему правителю этой страны и узнать, какие товары можно будет продать и какие пошлины с нас возьмут.

Стражники покивали.

Обычно до столицы добирались купцы опытные, знающие, что покупают в Тридевятом, но случались и новички из дальних ханств.

— Значит, продавать не будете ничего? – с легким разочарованием спросил младший стражник.

— Нет, почтеннейший хранитель врат, мы хотим только поднести дары, чтобы знать, что можно везти на базар вашего славного города.

— Тогда по медяку с носа, – вздохнул младший стражник.

Чернобородый купец заплатил четыре медяка, добавив от себя мешочек сладкого изюма “для утешения детям почтенного хранителя ворот”, а после ковер чинно проплыл через открытые створки и, поднявшись на уровень всадника, поплыл над улицей к царскому терему.

Столица шумела, кипела и голосила, как всегда.

“Восточные купцы” действительно не торопились, желая послушать, о чем болтают на улицах. Они даже сделали остановку в чайхане у караван-сарая. Опустили свой ковер на раскинутые по веранде-возвышению подушки, велели принести чай, лепешки и сладости, раскинулись в холодке под навесом и принялись чутко прислушиваться к болтовне.

А послушать было что!

Конечно, самой важной новостью стала подготовка к свадьбе старшего царевича. Обсуждали и невесту, не желающую ждать жениха в тереме, сбежавшую в монастырь, и количество вина, припасенного для выкатывания на площадь, и быков, которых собирались зажарить и раздать мясо честному люду. И еще шепотком неровным – уж не собрался ли царь Берендей царевичу Василию престол свой передать? С царским венцом в придачу?

Про Артемия тоже речи велись. Мол, желает царский сын торг великий устроить – коня златогривого продавать не желает, а вот кобыл к нему допустить за хорошие деньги может. Только конь тот не ест, не пьет, цепи железные рвет, стойла дубовые крушит, никак его успокоить не могут! Что Жар-птица в царском терему не поет. Сидит в клетке поникнув, не вкушает ни яблок наливных, ни пшена отборного, даже меду сладкого не пьет!