Онлайн книга «Иван-царевич и белый сов»
|
Открыл было рот царь Берендей – на сына-неслуха рявкнуть, невестку будущую приструнить, да и застыл. Наряд на Прекрасной не девичий – женский! А Иван ее по руке погладил, успокаивая, и кольцом серебряным блеснул. У мужа молодого колечко серебряное, у женки молодой – золотое! — Ах, прохвост! – только и успел царь сказать, как царица-матушка до него добралась да рукой своей уста ему затворила. — Не смей нашего сына бранить! Не знаешь ты ничего, Берендей, а уже винить собрался! Ну-ка, пасынки мои, сами признаетесь в делах черных, или мне свидетелей призвать? – и голос ее благодаря Ивану разнесся по всему двору и до города долетел. От удивления все, кто возмущался, замолчали тут же, а Василий и Артемий так с лица спали, что царь-батюшка и сам догадался, что дело тут нечисто. Обернулся к ним со всей своей могутной силой, пристукнул по крыльцу посохом царским, требуя ответа. Однако ж хватило царским сыновьям гонору – выступил вперед Василий, да и сказал: — Ты, отец, при своих ближниках клялся, что уступишь престол тому, кто привезет тебе Жар-птицу! Выполняй свое обещание! — Да, отец, – поддакнул Артемий, – уступай трон Василию! Пора уже! Прищурился Берендей, но тут окружили царевичей змеевичи и начали то же самое кричать: — Уступай трон, царь Берендей! Обещал, выполняй свое обещание! И голоса их далеко разносились по двору и по городу. Оглянулся царь на бояр своих, а те стоят потупившись. Кто Артемию золота должен, кто Василию дочь свою подсунул и ждет – вдруг да женится на ней царевич? А не женится, так хоть золота отсыплет или городок в провинции подарит “на прокорм”? Помрачнел Берендей. Понял, что упустил свой Двор. Кто-то уж давно на сворке у Артемия сидит, кто-то Василью пятки лижет. А царица-матушка вдруг посветлела лицом, да и добавила: — Верно все, царь Берендей. Обещал трон отдать тому, кто добыл Жар-птицу, отдавай! Сын твой умен, красив, да и женат уже, все условия выполнены! Замолчавшие было змеи зашипели дружно. Приосанившийся Василий волком на брата младшего посмотрел, а вперед Белый Сов выступил: — Я волхв, хранитель пути. Приставлен был к Ивану-царевичу, чтобы он верно путь царский прошел. Вот, государь, смотри! И вы смотрите, люди служивые да посольские, и змеины детища смотрите, потому что клятву дал государь строгую и выполнит ее до последней буквицы! Взмахнул Сов рукавом, раскинулось словно бы полотно белое, а на нем поплыли картины живые – вот Василий под яблоней храпит, вот Артемий на сеновале посапывает, вот Иван птицу-Жар схватить пытается. Ахнул люд честной – загляделся. А картины дивные дальше плывут. Вот Василий да Артемий царя-батюшку выслушали, поклонились, вышли из терема да… плюнули! Денег взяли, одежду новую, клинки ржавые, и в трактир – пить, гулять, веселиться. А Иван по Кошевой долине идет, за каждого окамененного молится! Тут уж даже змеи шипеть перестали – больно страшное место! Дальше больше – вот Василий с плетью за девкой какой-то погнался, вот Артемий, пьяный до изумления, стол перевернул, а вот Иван – с Кощеем самим беседы ведет! Так и смотрели все гости и сам царь молча, как Иван добыл Елену Прекрасную, да коня златогривого, да Жар-птицу. Как братьев нашел да спас, как разбойники на него напали и чуть на тот свет не отправили. |