Книга Иван-царевич и белый сов, страница 83 – Елизавета Соболянская

Тут уж царь Берендей не сплоховал – усадил волхва по правую руку от себя, велел подавать те же кушанья, что и себе и сыну, и кубок заздравный не забыл за волхва поднять. Бояре помоложе все шептались – отчего милость волхву такая? Неуж за то, что силу свою явил да дела царевичей показал? Так все знают, что волхвы только проводники сил небесных. Сами ничегошеньки к видению добавить не могут!

Один только старый боярин лишние слова остановил.

— Эх, молодежь! Торопливая, да невнимательная! Государь наш мудр и зорок! Приглядитесь-ка к этому волхву! Никого не напоминает?

Бояре молодые повыглядывали из общего ряда, полюбовались беловолосым царским гостем и с недоумением уставились на старика:

— Дядька Кондрат, да чего в нем такого? Ну мелкий, щуплый да белый… Таких вон на хазарском торгу, только чернявых двенадцать на дюжину!

— Во-о-от, – протянул важно старый боярин, воздевая руку, – сказал верно, да сам не понял, что сказал! В хазарском каганате правящая семья вся такая. Мелкая, щуплая и белоголовая! При том, что подданные у них все чернявые.

— Да как так-то?

— А вот так! Говорят, была у правителя любимая жена, русинка, из полонянок. Родила она ему сына белоголового. Враги его извели, каган стал у жены еще сына просить, а она его самой страшной клятвой закляла, что ее сын будет наследником!

— Родила? – не выдержал долгой паузы один из боярских сынов.

— Родила! – снова важно поднял палец старик. – И с той поры все каганы хазарские уж двести с лишним лет беловолосые!

— Так волхв этот, получается, из каганов? – дошло до другого боярина.

— Ну, может, племянник там или братец двоюродный, – пошамкал губами старик. – Порода-то клятвой закреплена. В других семьях, даже если дочку кагана замуж выдают, дети черноволосые родятся. Только у кагана самого да его наследника детки белые.

— Ох, умен у нас государь! – восхитился боярин с окладистой рыжеватой бородой. – Я вот про каганов энтих и не знал ничего! Сколько у купцов хузарских товары брал, а оно вона чего!

Обсудив волхва, гости вернулись к своим тарелкам – отроки уже внесли жареных лебедей на огромных золоченых блюдах, и болтать стало некогда.

Белый Сов со своим тонким слухом этот разговор слышал и запомнил. Выходит, матушка не забыла его и не простила тех, кто избавился от ее сына… На сердце стало теплее. Жаль, что матушки больше нет…

— А еще говорят, – прошамкал старый боярин, – что русинка, которую каган женой сделал и матерью наследника, жива все еще. Она себя клятвой закляла, что, пока старшего сына своего не увидит да внука на коленях не покачает, не умрет!

— Так сколько ж ей годков уже? – ужаснулся боярский сын.

— Да кто ж его знает? – философски сказал Кондрат. – Ее во дворце каганском “апа” кличут все, иногда она даже к гостям выходит, говорят, все сына ищет да ждет!

У Сова загорелись щеки.

Он чуть не вскочил, готовый потрясти старика за шитый дробницами ворот парадного кафтана, но Жар-птица положила свою горячую ладонь на его похолодевшую руку и шепнула:

— Ты же помнишь, суженый мой, что…

Белый засмотрелся в ее глаза, выдохнул и вдруг вспомнил! Вспомнил! У Жар-птиц, как у многих магических рас, рождаются… только девочки! Значит, мать его не умрет, увидев сына! Будет жить долго-долго, нянча внучек!