Книга Яга на выданье, страница 101 – Азалия Фэйворд, Виола Сказгард

Даже воздух дрожал от звуков. Птицы, которых в этих краях не слышали много лет, вернулись. Они заливались трелями на все голоса: свистели иволги, выводили свои нежные рулады дрозды, а где–то в самой гуще чащи самозабвенно пел соловей.

Это было похоже на безумный, прекрасный хор, празднующий победу жизни над смертью.

Я перевела взгляд на ручей, протекавший неподалёку. Ещё вчера это было пересохшее, покрытое липкой грязью русло, источавшее зловоние. А сейчас по нему с весёлым журчанием неслась кристально чистая вода, целая река. Солнечные зайчики плясали на её поверхности, и сквозь эту прозрачную толщу было видно, как на глубине, резвясь и поблёскивая серебряной чешуёй, плещется рыба.

— Не может быть... – прошептала я. Голос мой сорвался, в горле встал ком, а на глаза навернулись слёзы. Но это были слёзы облегчения. – Неужели мы справились? Неужели это всё наяву?

— Может, – раздался над самым моим ухом тихий, бархатный голос Радимира.

Его тёплые, надёжные руки легли мне на талию, притягивая к себе. Я прислонилась спиной к его груди, чувствуя, как мерно и сильно бьётся его сердце, и все страхи окончательно растаяли, уступив место бесконечному покою.

Вдруг кусты жимолости неподалёку зашевелились. Ветки зашуршали, раздался тяжёлый, но мягкий шаг, и из лесной чащи на поляну вышел Леший.

Я невольно затаила дыхание. Он больше не походил на того старого, трухлявого деда с осыпающейся корой вместо кожи и увядшей травой в бороде, каким я видела его прежде.

Перед нами стоял настоящий лесной царь – могучий, высокий великан, чья сила дышала в каждом движении. Его кожа отливала здоровым цветом молодой дубовой коры, из–под зелёных густых бровей лучились мудрые и добрые янтарные глаза, а роскошная борода, сотканная из цветущего мха и папоротника, пахла молодой живицей. На его голове, точно царский венец, красовались цветы и травы.

Он остановился в нескольких шагах от нас, окинул взглядом возродившийся мир, а затем посмотрел прямо на меня.

— Спасибо, хранительница! – пробасил он. Его голос, похожий на рокот весеннего грома, заставил всколыхнуться листву на берёзах. Леший низко, до самой земли, поклонился мне, прижав огромную ладонь к сердцу. – Ты не просто лес спасла – ты душу нам вернула! Теперь заживём по–настоящему, без страха и тьмы.

Я растерянно улыбнулась, чувствуя, как краснеют мои щёки. Быть Хранительницей оказалось огромной, почти неподъёмной ношей, но в этот миг я поняла, что вынесла бы всё это снова, лишь бы видеть его таким – сильным, живым и свободным.

Не успела я ответить лесному хозяину, как со стороны озера донёсся звонкий, серебристый смех.

Я закрыла глаза и вдруг очутилась на том самом берегу, где не так давно вызывала Водяного.

Озеро, которое ещё совсем недавно пугало своей чёрной, гнилой болотной жижей и удушливыми испарениями, теперь сияло под солнцем, точно гигантский сапфир. Из его чистых, прозрачных вод, плавно покачиваясь на волнах, приплыли русалки.

Они были невероятно красивы. Их бледная, полупрозрачная кожа светилась изнутри, а длинные, расчёсанные зелёно–русые волосы шёлковыми волнами струились по плечам. В косы девиц были искусно вплетены белые и жёлтые кувшинки. Они плыли легко, едва касаясь воды, и несли перед собой большую плетёную корзину, сплетённую из озёрного камыша.