Книга Яга на выданье, страница 91 – Азалия Фэйворд, Виола Сказгард

Василий довольно усмехнулся и, усевшись обратно в кресло (с размаху, аж пружины заскрипели), продолжил, уже тише, напевать себе под нос:

— У Кощея ноги тонкие, как палочки,

Да и руки словно галочки,

И на что ж ты, старый, надеешься?

Ты же краше не станешь, даже если оденешься!

Совещание было сорвано окончательно и бесповоротно. Горыныч уполз, заливаясь смехом и чуть не сбив хвостом настенные светильники.

Лихо выскользнуло из зала, бормоча проклятия. Кикимора ушла последней, забрызгав пол отвратительной жижей.

Глава 34.

К утру, насколько можно было определить утро в замке, где вечный мрак, Кощей выглядел так, будто его переехала телега с булыжниками. Глаза-угольки потускнели, голова съехала ещё сильнее, и он то и дело подпирал её рукой, чтобы не упала. Казалось, ещё немного – и черепушка окончательно отвалится и покатится куда-нибудь под трон, где её никто не найдёт до следующего пересчёта скелетов в подвалах.

Василий же, напротив, был полон сил и энергии. Он выспался на том самом кресле, свернувшись клубком, и, судя по довольному урчанию, ему снились исключительно приятные сны. То ли о сметане, то ли о том, как Кощей пытается поймать собственный хвост.

Позавтракал он знатно: Кощей, в надежде, что кот смилостивится и замолчит хотя бы на пару часов, приказал принести ему лучшую сметану, проклиная всё на свете и подсчитывая убытки. Сметана была загляденье: жирная, густая, ложка стоит. Василий умял целую миску, облизнулся и теперь был готов к новым подвигам.

— Итак, господа хорошие, – объявил Васька, вставая на задние лапы и изображая дирижёра. Передние лапы он картинно раскинул в стороны, хвостом отбивал такт, а усами шевелил так выразительно, что даже пауки в углах замерли в ожидании. – Сегодня у нас новая программа. Прошу любить и жаловать! Для всех, кто не спит, и для тех, кто спит, но скоро проснётся от моего пения!

Кощей картинно застонал. Протяжно, жалобно, как раненый лось, которого застукали на болоте в неудачный день.

— Нет, только не это, – простонал он, хватаясь за голову, а она опять чуть не отвалилась, пришлось придерживать обеими руками. – Только не снова. Я тебя заклинаю всем, что осталось от моей бессмертной души, – замолчи!

Но Василий уже завёл свою шарманку. И выдал такое, от чего Кощей аж подпрыгнул на троне.

— Радимир, богатырь статный, – запел кот, картинно закатив глаза и приложив лапу к сердцу. – Плечи – косая сажень, на вид приятный. Глаза, как небо ясное, улыбка – прямо загляденье, Ядвиги мужчина достойный! Кощей, теперь тебе всё ясно? Или ещё спеть про то, какой ты лысый и страшный?

Оды богатырю, которого кот вроде как тоже не жаловал (потому что любой конкурент в борьбе за внимание – враг, даже если он положительный герой), сыпались из его рта, как из рога изобилия. Василий распалялся всё больше и больше, и каждая следующая строчка, не смотря на отсутствие рифмы, была ядовитее предыдущей.

— У Радимира сила в руках, – продолжал кот, с наслаждением растягивая слова, – у Кощея лишь скрежет в костях. Богатырь Яге не только заборы строит – он ей и кашу варит, и песни поёт, и цветы дарит! А ты, Коша, чем похвастаешься? Сгнившим сапогом? Дырявым плащом? Тем, что твоя корона на голове держится только потому, что приросла к черепу ржавчиной?