Книга Душа мавки, страница 65 – Ева Бран

— Не будем о больном. Ладно? Давай лучше просто посмотрим на звёзды и поедим. В жизни без потерь не обойтись. С этим надо просто смириться. Смерть ведь не конец, так?

— Не конец, - согласилась Арина. – Но иногда лучше бы было именно так…

Мы молча поели лапшу, а потом залезли в один спальник. И на этот раз положение казалось куда более неловким. Мы с Ариной сближались, но вместе с тем должны были держать невидимую границу, почти при полном её отсутствии в физическом мире. Естественно, я снова долго не мог уснуть. Встал уставшим и немного нервным.

Мы быстро попили чай с остатками бутербродов и поспешили спуститься. Внизу, в долине, где лежали поля, небо казалось странно бледным. Первый раз видел серый небосклон. Это вгоняло в оторопь. Над землёй висел жаркий маревый туман, хотя солнца не было видно из-за дымки, раскинувшейся над горами.

Земля будто была больна. Это ощущалось всем колдовским естеством. Арина тоже остановилась и напряжённо огляделась. Она прижала ладонь к пузырьку с водой и медленно повернула голову в сторону долины. Её лицо изменилось, и я понял, что она тоже почувствовала разлад. Вода слышит землю иначе, чем человек.

Когда мы спустились ниже и вышли к краю полей, стало понятно, что не зря мы беспокоились.

По дороге к урезу пашни валились с ног люди. Кто-то сидел, опершись на борону, кто-то лежал прямо в стерне. Несколько женщин метались между пострадавшими, крича и хватая за руки тех, кто ещё дышал. Один старик уже был мёртв, и кожа на его лице казалась стянутой, словно из тела внезапно ушла вся влага. У другого, совсем молодого парня, руки были такими тонкими и костлявыми, что стало страшно даже мне.

— Что это ещё за /запрещено цензурой/, - выругался я, не в силах сдержаться.

Они не выглядели отравленными или раненными. Люди просто иссыхали прямо на глазах. Я присел рядом с одной женщиной, которую только что оттащили от кромки поля. Она дрожала и отчаянно хватала ртом воздух. На её висках выступили капли пота, а взгляд был пустой, словно она уже готовилась шагнуть за грань.

— Что произошло? - спросил я.

— С утра, - выдохнула она. – Солнце ещё не встало толком, а уже будто парило. Потом он… кто-то… пошёл по меже. А после люди стали падать. Сначала один, потом другой. А потом… - она заплакала и махнула рукой в сторону поля. – Будто земля сама их выпила.

Я поднялся, огляделся и в стороне увидел виновников трагедии. Полевик и полуденница держались рядом, что было редкостью и, кажется, пребывали в ярости.

Я видел их неясно, краем зрения. В полосах между стеблями кукурузы и в дрожащем воздухе мерцали размытые следы: сухое движение у самой земли и высокий, белёсый отблеск у жухлой травы. Более мелкая нечисть, металась словно зверь, которого загоняли в ловушку. Полуденница билась возле межи, и походила сейчас на Рарога в своих истовых метаниях.

Их связь с землёй кто-то нарушил. Он вмешался в саму ткань поля. Арина шагнула вперёд и вдруг резко остановилась, будто её ударило током. Глаза мавки расширились.

— Они… кричат, - прошептала она.

Я кивнул. Она слышала это лучше меня. Вода всегда слышит почву, когда та страдает. В воздухе стоял насыщенный запах сухих стеблей, горячей пыли и почти неуловимый шлейф Кудеяра. Я уже выучил эту вонь и ненавидел её всем своим естеством.