Книга Измена. Лишняя жена дракона, страница 14 – Лиссбет Котцова

Одна створка сорвалась с нижней петли и ударилась о стену. Изнутри вырвался запах пыли, сырости, старого дерева и трав. Не мёртвый запах. Заброшенный, да. Но под ним было что-то живое. Тёплое. Как дыхание человека, который слишком долго притворялся трупом.

На пороге стояла старуха.

Маленькая, сухая, в тёмном платье и сером платке. Лицо — в глубоких морщинах, глаза — чёрные, острые. В руках она держала тяжёлую связку ключей, хотя двери, кажется, открывались без неё.

— Долго же ты добиралась, девочка, — сказала она.

Управляющий возмутился:

— Перед вами княгиня Орбелиани!

Старуха даже не посмотрела на него.

— Передо мной та, кого дом впустил. Остальные могут постоять снаружи.

Я вдруг поняла.

— Марта?

Её лицо дрогнуло.

— Значит, письмо нашла.

Я кивнула.

И в этот момент всё стало слишком настоящим.

Не бред. Не сон. Не последняя вспышка умирающего сознания.

Марта. Шавцихе. Письмо. Дети.

Я сжала руки.

— Они живы?

Старуха бросила быстрый взгляд на стражников и управляющего.

— Стены здесь тонкие только для тех, кого дом любит, княгиня. Для остальных они слишком хорошо слышат.

Я поняла.

— Мои вещи занести в дом, — приказала я, не оборачиваясь. — Стража может возвращаться.

Управляющий побагровел.

— Князь Леван велел оставить охрану.

— А я велю возвращаться.

— Но…

Я повернулась к нему.

Не знаю, что было в моём лице. Наверное, усталость. Злость. Страх, затвердевший до камня. Но он замолчал.

— Передайте князю Арагвели, — сказала я, — что в доме, который он отдал бывшей жене, его приказы больше не живут.

Марта хмыкнула.

Стражники переглянулись. Им очень хотелось спорить, но ещё сильнее — уехать до темноты. Это было видно по глазам. Шавцихе пугала их больше, чем гнев Левана.

Через полчаса двор опустел.

Карета уехала. Стражники исчезли за воротами. Управляющий последним сел в седло, бросив на меня взгляд, в котором было и осуждение, и облегчение.

Когда ворота закрылись за ними сами, громко, окончательно, у меня внутри что-то сжалось.

Я осталась.

В проклятой крепости.

С сумками, письмом мёртвой женщины, меткой на руке и старухой, которую все считали сумасшедшей.

— Ну что, — сказала Марта. — Добро пожаловать домой.

Я хотела ответить, что это не мой дом.

Но стены тихо зашептали.

Сначала я решила, что это ветер. Потом различила слова. Чужой язык — резкий, древний, полный шороха камней и треска огня. Я не знала его. И всё равно понимала.

«Вернулась».

У меня пересохло во рту.

— Что они говорят?

Марта посмотрела на стены.

— Если слышишь — сама знаешь.

— Я не Тамара.

Слова вырвались раньше, чем я успела их остановить.

Старуха долго смотрела на меня. Очень долго.

Потом подошла ближе и неожиданно взяла моё лицо в ладони. Её пальцы были сухими, тёплыми, пахли полынью.

— Тамара умерла бы молча, — сказала она тихо. — А ты приехала с огнём в крови. Дом редко ошибается, девочка. Люди — да. Драконы — постоянно. Дом — почти никогда.

У меня задрожали губы.

— Я не знаю, что делать.

— Знаешь. Просто пока боишься.

— Я даже не понимаю, где я.

— В месте, где тебя не выбросили, а ждали.

Эти слова ударили больнее, чем все оскорбления Совета.

Потому что я не была готова к доброте.

К грубости — да. К предательству — да. К опасности — уже почти да.

Но не к тому, что старая незнакомая женщина в проклятой крепости посмотрит на меня так, будто я не ошибка, не чужая душа, не лишняя жена, а кто-то, кому можно открыть дверь.