Книга Измена. Лишняя жена дракона, страница 62 – Лиссбет Котцова

Я не хотела нуждаться.

Ни в ком.

Но тело, только что прошедшее испытание источника, предательски помнило: кто-то всё-таки спустился за мной в темноту.

— Ты должна лечь, — сказала Марта.

Я сидела у очага, завернувшись в плед. Лука спал рядом, в человеческом облике, маленький и худой, как недокормленный котёнок. Он всё ещё пугался собственных пальцев: то сжимал их, то рассматривал, то касался лица, будто проверял, не исчезла ли мордочка. Мариам устроилась рядом, не выпуская его руку. Темур сидел напротив с ножом на коленях.

— Если я лягу, кто будет смотреть на них?

— Я.

— Ты сама не спала двое суток.

Марта фыркнула.

— Я старая. Старые женщины спят заранее.

Я почти улыбнулась.

Шавцихе тихо гудела в стенах. Теперь я слышала её постоянно: скрип ворот, боль трещин, тревогу в башнях, холодные пятна там, где чужая магия коснулась камня. Иногда это было слишком. Будто мне в голову поселили целый дом, и он не умел говорить шёпотом.

Но сейчас я была благодарна.

Дом бодрствовал.

Значит, мы не одни.

Темур вдруг поднял голову.

— Почему он здесь?

Я проследила его взгляд.

Леван стоял у дальнего окна. В полутени, неподвижный, с лицом, на котором усталость воевала с виной.

— Потому что Лука связан с его родом, — ответила я.

— Раньше это его не волновало.

Слова ударили точно.

Леван услышал.

Конечно, услышал.

Он повернулся к мальчику.

— Раньше я не знал.

Темур оскалился.

— Очень удобно быть взрослым. Всё плохое можно объяснить тем, что ты не знал.

Леван побледнел.

Я ждала, что он ответит холодно. Прикажет. Поставит на место. Скажет что-нибудь о почтении к князю.

Но он произнёс:

— Да.

Темур замолчал.

Леван медленно подошёл ближе, но остановился на расстоянии — не от меня, от детей. Словно наконец понял: доверие не берут, как крепость. Его не завоёвывают огнём.

— Это удобно, — сказал он. — И трусливо.

В зале стало тихо.

Даже Тариэл у двери перестал двигаться.

— Я не знал о Луке, — продолжил Леван. — Но мог узнать. Если бы слушал. Если бы однажды поверил не Совету, а женщине, которая пыталась мне сказать правду.

Его взгляд коснулся меня.

Нет.

Не меня.

Тамары.

— Я не прошу верить мне, — сказал он детям. — Не имею права. Но этой ночью мои люди будут стоять у ворот. Если придут за вами, им придётся пройти через нас.

Темур смотрел с подозрением.

— А потом?

Леван не понял.

— Что потом?

— Потом ты заберёшь Луку себе? Потому что он кровь твоего рода?

Лука во сне дёрнулся.

Леван посмотрел на него.

Долго.

— Нет.

Слово прозвучало тихо, но твёрдо.

— Почему мы должны верить?

Леван опустил глаза.

— Не должны.

Темур нахмурился.

Он явно не знал, что делать со взрослым, который не спорил и не давил.

А я вдруг ощутила в груди странную боль.

Не прощение.

Нет.

Но что-то рядом с невозможностью ненавидеть человека просто и удобно, когда он наконец начинает видеть.

Тариэл резко открыл дверь.

— На башню.

Я подняла голову.

— Что?

Он смотрел на меня.

— Сейчас.

Шавцихе тоже услышала.

Восточная стена заболела. Не сильно — тонким уколом, как игла под ноготь. Потом второй. Третий. Виноградные склоны под крепостью будто покрылись холодными точками.

Чужие.

Много.

Я встала так резко, что плед упал на пол.

— Марта, детей в нижний зал.

— Нет! — Темур вскочил. — Я не спрячусь!

— Ты поведёшь Мариам и Луку, — сказала я.