Книга Измена. Лишняя жена дракона, страница 78 – Лиссбет Котцова

— Лекарь сказал, что ребёнка забрали, — произнёс Леван. — Что Тамара повторяла: вода не отдаёт то, что дом спрятал.

Мариам тихо коснулась рисунка.

— Дом, который утонул.

Леван посмотрел вниз.

На башню.

На воду.

На маленькое окно со светом.

Его лицо стало мёртвенно-бледным.

— Утонувший монастырь.

Тариэл кивнул.

— Значит, знаешь.

— Все знают легенду.

— Не все знают, что туда всё ещё ходят те, кто не хочет быть найден.

Я посмотрела на обоих.

— Мы поедем туда.

Леван сразу сказал:

— Да.

Тариэл одновременно:

— Нет.

Они посмотрели друг на друга.

Я почти рассмеялась, но звук застрял где-то в груди.

— Замечательно. Два дракона, два противоположных приказа, и оба почему-то забыли, что я не спрашивала разрешения.

Тариэл сжал челюсть.

— Ты едва держишься после источника.

— Ты едва держишься после яда.

— Поэтому я знаю, о чём говорю.

— Нет, ты снова пытаешься решить, где мне опасно.

Леван тихо произнёс:

— Тамара, там может быть ловушка.

Я повернулась к нему.

— Там может быть ребёнок.

И всё.

После этих слов спор закончился.

Потому что ни один из них — ни бывший муж, ни дракон-изгой — не смог сказать, что это недостаточная причина.

Мариам снова взяла уголь.

Рука у неё дрожала.

Она нарисовала под башней маленький круг.

А внутри круга — имя.

Не полностью.

Только первые буквы.

«Лу…»

Лука?

Лука сидел в дверях, сонный, в одеяле, и смотрел на рисунок огромными серебристыми глазами.

Он вдруг заплакал.

Тихо.

Беззвучно.

Как будто узнал место, в котором никогда не был.

Я присела перед ним.

— Лука?

Он поднял дрожащую руку и коснулся рисунка.

— Во… да, — прошептал он.

Первое новое слово после имени Левана.

Вода.

Шавцихе вздрогнула.

Мариам посмотрела на меня и сказала уже своим голосом, но очень тихо:

— Ребёнок Тамары там. В доме, который утонул.

Глава 20 Утонувший монастырь

К Чёрному озеру мы выехали до рассвета.

Шавцихе провожала нас дождём.

Он не лил — висел в воздухе тонкой ледяной пылью, оседал на волосах, на плащах, на чёрных камнях двора. Дом молчал, но я чувствовала его тревогу. Она шла по стенам, как боль по старым костям: не уходи. опасно. вода помнит. вода не отдаёт.

Я стояла у ворот и не могла заставить себя сделать последний шаг.

За спиной, в тёплом зале, остались дети.

Темур не простился нормально. Просто сунул мне в руку тот самый тупой нож и буркнул:

— Вернёшь.

— Нож?

— Себя.

И убежал, будто сказал слишком много.

Мариам обняла меня молча. У неё были холодные пальцы и слишком взрослые глаза.

— Там много голосов, — прошептала она. — Не слушай всех. Слушай того, кто не просит, а ждёт.

Я не поняла.

Но кивнула.

Лука не плакал. Это было хуже. Он стоял у Марты, закутанный в одеяло, маленький, хрупкий, всё ещё не привыкший к человеческому телу. Серебристые глаза смотрели на меня так, будто я уходила не к озеру, а за край мира.

— Во… да, — сказал он тихо.

Я опустилась перед ним на колени.

— Да. Мы найдём, что там спрятали.

Он коснулся моей щеки. Неловко, осторожно — детскими пальцами, которые ещё вчера были коготками.

— Та-ма.

Сердце дрогнуло.

— Я вернусь.

Лука посмотрел так серьёзно, будто хотел поверить, но уже знал: взрослые часто обещают то, что не зависит от них.

Поэтому я добавила:

— Я постараюсь. Очень.

Он кивнул.

И только тогда отпустил.