Книга Измена. Лишняя жена дракона, страница 90 – Лиссбет Котцова

— Она уже рожает? — спросила я.

Леван не ответил.

Он смотрел на дворец.

За последние сутки его лицо стало другим. Жёстче. Старше. Тише. Будто всё прежнее — гордость, уверенность, власть — выгорело, и под ними осталась только голая кость долга. Не того, которому его учили. Другого. Позднего. Болезненного.

— В зале признания, — сказал он наконец. — Если Совет торопится, её перенесли туда.

— Женщину в родах? — я резко повернулась.

— Наследника признают у источника.

— Она рожает!

— Для Совета ребёнок важнее женщины, которая его рожает, — сказал Тариэл. — Ты уже должна была привыкнуть.

Я не хотела привыкать.

Ни к этому.

Ни к тому, как легко мужчины с печатями превращали женское тело в коридор для чужой власти.

За нами ехала повозка.

В ней — Марта, дети и ларец с браслетами из Утонувшего монастыря. Мы долго спорили, брать ли их. Я хотела оставить Темура, Мариам и Луку в Шавцихе. Но Лука закричал, едва одеяло вынесли за ворота. Мариам сказала: «Его душа пойдёт туда, даже если тело останется». Темур просто встал у двери с ножом и сказал: «Если вы едете за правдой о нас, мы тоже едем».

Как спорить с ребёнком, который уже слишком много раз был предметом чужих решений?

Теперь они ехали с нами.

Под защитой Шавцихе.

Дом не мог прийти в столицу камнями, но пришёл иначе: тени за повозкой иногда становились слишком густыми, в колёсах шептала вода, а над детьми мерцали прозрачные силуэты — духи крепости, Утонувшего монастыря, забытых коридоров и детских комнат.

Столица видела.

И отступала.

Люди на улицах прижимались к стенам. Кто-то крестился. Кто-то шептал имя Тамары так, будто я была мёртвой, вернувшейся за долгом.

Наверное, так и было.

У ворот дворца стража попыталась преградить путь.

Леван спешился первым.

— Открыть.

Командир стражи побледнел.

— Милорд, Совет приказал никого не впускать. В зале родовое признание…

— Я глава рода Арагвели.

— Но архимаг Сурен сказал…

Леван шагнул ближе.

Не повысил голос.

— Я сказал: открыть.

В этот миг за его плечами Тариэл лениво положил руку на рукоять меча.

— Я бы открыл. У князя сегодня плохое настроение, а у меня — ещё хуже.

Ворота открылись.

Дворец Арагвели пах страхом.

Не благовониями, не вином, не воском, как в день развода. Страхом. Он прятался в складках занавесей, в глазах слуг, в торопливых шагах лекарей. По стенам бежали огненные жилы родового источника — обычно золотые, теперь серебряно-белые, больные, как вены под слишком тонкой кожей.

Где-то в глубине дворца кричала женщина.

Кетеван.

Я остановилась.

Нет.

Не жалость.

Не прощение.

Но этот крик был слишком человеческим.

Он разрезал всё: её ложь, яд, золотые глаза, приказ убить Луку. На мгновение осталась только женщина, которую тоже использовали как дверь для чего-то страшного.

— Тамара? — тихо сказал Леван.

Я моргнула.

— Идём.

Мы шли быстро.

Мариам держала Луку за руку. Лука был бледен до прозрачности, но не плакал. Он смотрел в сторону зала признания и шептал:

— Там… холодно.

Темур шёл рядом с ним, напряжённый, с ладонями, готовыми вспыхнуть.

— Если кто-то подойдёт…

— Ты сначала смотришь на меня, — сказала я.

Он скосил глаза.

— Я помню.

— Повтори.

— Не сжигать дворец без разрешения.

Тариэл фыркнул.

— Хорошее правило. Жаль, мне его в детстве никто не объяснил.

Леван странно посмотрел на него.