Книга Измена. Лишняя жена дракона, страница 97 – Лиссбет Котцова

— Кто? Скажите!

Он пытался.

Не мог.

Из горла шла кровь.

Мариам вдруг закричала:

— За колонной!

Темуров огонь ударил туда первым.

Тень метнулась.

Леван поднялся.

Медленно.

Очень медленно.

И в его лице не осталось ничего человечески мягкого.

Только дракон.

— Закрыть двери, — сказал он.

Голос прокатился по залу, как гром.

Гиорги стоял среди Совета неподвижно.

Но на его губах всё ещё была тонкая улыбка.

А у дальней колонны кто-то в серой маске вытащил второй клинок.

Глава 25 Предатель в крови

— Закрыть двери, — сказал Леван.

И зал признания подчинился.

Не ему одному.

Источнику.

Шавцихе.

Детям.

Моей метке, которая горела на запястье так ярко, будто под кожей проснулась вторая кровь.

Двери ударили в камень одна за другой. Тяжёлые створки сомкнулись с таким грохотом, что кто-то из Совета вскрикнул. Белое пламя источника Арагвели взметнулось под купол, серебряные трещины в небе за окнами дрогнули, и весь зал на мгновение стал похож на огромную клетку.

Только теперь в клетке оказались не дети.

А те, кто привык держать ключи.

У дальней колонны человек в серой маске вытащил второй клинок.

Тонкий. Серебряный. С зелёным отблеском у лезвия.

Я уже видела такой свет.

Яд мёртвого корня.

Мир сузился до этого клинка.

До руки убийцы.

До тела Иосеба Мгеладзе на белом камне, где кровь смешивалась с водой Шавцихе и огнём Арагвели.

До Тариэла, который рванулся вперёд раньше, чем я успела вдохнуть.

— Вниз! — крикнул он.

Он ударил меня плечом, закрывая собой, и клинок прошёл там, где мгновение назад была моя грудь. Лезвие чиркнуло по его рукаву, вспыхнуло зеленью, и Тариэл зарычал — не от боли, от ярости.

— Ты опять? — выдохнула я, падая на колено.

— Привычка, — бросил он, отбивая второй удар.

— Ужасная привычка!

— Потом обсудим семейную терапию.

Убийца двигался быстро.

Слишком быстро для человека.

Он словно распадался на серые пятна, скользил между магами, столбами и перепуганными старейшинами. Тариэл рубанул огнём, но пламя рассыпалось о тонкую невидимую стену. Руна защиты. Та же школа, что подавляющие камни. Та же рука, что прятала детей под водой.

Сурен, бледный как мертвец, попытался поднять посох.

Темур ударил первым.

Синий огонь сорвался с его ладоней — не дикий, не рваный, не тот, что пожирал Шавцихе в ночи. Теперь огонь шёл ровной дугой, мягко огибая Мариам, Луку, Кетеван с младенцем, даже дрожащих лекарок. Он ударил в пол перед магами Совета и поднялся стеной.

— Не подходить! — крикнул Темур.

Голос у него сорвался.

Но огонь не сорвался.

Я увидела это — и сердце сжалось.

Он управлял.

Наш мальчик управлял.

Мариам вышла рядом с ним.

Маленькая, босая, бледная, с глазами, в которых двигались тени.

— Они лгут, — сказала она.

Её голос был тихим, но зал услышал.

За её спиной поднялись духи.

Не страшные призраки из сказок. Не белые саваны. Дети. Женщины. Старые хранительницы. Те, кого утонувший монастырь хранил десятилетиями. У кого отняли имена, но не память.

Они встали кругом вокруг нас.

И Совет отступил.

Один из старейшин упал на колени.

— Это морок…

— Нет, — сказала Мариам. — Это вы просто привыкли, что мёртвые молчат.

Лука стоял между ней и Темуром.

Маленький. Худой. В дорожном плаще, слишком большом для него. Его пальцы дрожали, но он поднял руки.