Книга Измена. Лишняя жена дракона, страница 95 – Лиссбет Котцова

Его глаза похолодели.

Сурен шагнул ко мне.

— Дневники мёртвой женщины, слова детей и предметы, принесённые из места, где магия искажена, не имеют силы перед Советом.

— Перед Советом — возможно.

Метка Матери гнезда на моём запястье вспыхнула.

Вторая линия — метка украденного наследника — раскрылась серебром.

Источник Арагвели застонал.

Не я заставила его.

Я только больше не мешала.

— Но я пришла не просить Совет поверить мне.

Вода Шавцихе проступила по камню тонкими ручейками. Духи за моей спиной поднялись: женщины с мокрыми волосами, дети с браслетами на тонких запястьях, тени Утонувшего монастыря, Мартина крепкая старческая сила, даже голос прежней Тамары, тихий, но не исчезнувший.

Совет отступил.

Только Гиорги не двинулся.

— Я пришла предъявить правду источнику, — сказала я.

Леван резко вдохнул.

Тариэл посмотрел на меня так, будто одновременно хотел сказать: «безумная» — и гордился этим.

Сурен побледнел.

— Вы не имеете права.

— Опять? — я почти рассмеялась. — Женщина без права. Лишняя жена. Неполноценная княгиня. Опасная хранительница. Сколько имён вы мне ещё дадите, чтобы не произнести главное?

— Какое же?

Я подняла руку.

— Свидетель.

Пламя источника ударило вверх.

Зал исчез в белом свете.

Не полностью. Люди остались, стены остались, но между ними проступило другое: память. Не моя. Не Тамары. Родовая.

Камень начал показывать.

Вот Тамара стоит у дверей кабинета Левана, бледная, с рукой на животе. За спиной у Левана — Гиорги в тени.

Вот Кетеван в золотом платье входит в Шавцихе ночью.

Вот Темур прячется за балясинами и видит, как мужчина с чёрным перстнем держит Тамару за плечи.

Вот Сурен ставит печать на документ: «магически неполноценна».

Вот младенца уносят из комнаты, где женщина ещё не успела проснуться после отвара.

Вот маленький драконёнок Лука кричит на белом каменном столе Утонувшего монастыря.

В зале кто-то вскрикнул.

Кетеван закрыла лицо руками.

— Нет…

Но память не спрашивает разрешения.

Она показала и её.

Кетеван моложе. Испуганная. Стоит перед Гиорги. Он говорит ей:

— Род Мтиулури получит место рядом с источником, если ты родишь нужного наследника.

— А если не смогу?

— Тогда найдём женщину, которая сможет. А тебя забудут.

Она плачет.

Потом поднимает голову.

И выбирает.

Не любовь.

Не Левана.

Выживание любой ценой.

Я смотрела на неё и чувствовала не прощение — нет.

Но страшное понимание: чудовища редко рождаются с клыками. Иногда им сначала объясняют, что иначе их самих съедят.

Память сменилась.

Синий отчёт лекаря. Иосеб Мгеладзе. Его дрожащая рука. Подписи. Кровь Тамары. Кровь Левана. Кровь Луки.

— Достаточно! — выкрикнул Сурен.

Он поднял посох.

Тариэл шагнул ко мне.

Но источник ударил сам.

Белое пламя сбило посох из рук архимага. Он отшатнулся, впервые выглядя не судьёй, а старым человеком, которого собственная ложь поймала за горло.

— Нет, — сказала я. — Теперь вы досмотрите.

Мариам вышла вперёд.

За ней тянулись тени детей из монастыря. Девочка была бледна, но голос её звучал ясно.

— Они все здесь.

Совет смотрел на неё с ужасом.

— Кто? — спросил кто-то.

Мариам подняла ларец с браслетами.

— Те, кого вы называли материалом.

Браслеты зазвенели.

Один за другим имена вспыхивали в воздухе.

Саломе.

Мате.

Нана.

Сотни.

Люди в зале плакали, пятились, отрицали, шептали молитвы. Но имена продолжали появляться. Слишком много имён. Слишком много маленьких жизней для того, чтобы их можно было назвать ошибкой в протоколе.