Книга Я вернулась, чтобы сжечь его дом. Том 1, страница 22 – Наталья Бутырская

— Господин полагает, что этот наряд не подходит девушке моих лет? — вежливо и почти спокойно спросила я.

— Видимо, я ошибся, подумав, что даосское одеяние скрывает равную же мудрость. Еще раз прошу прощения.

Он снова поклонился и ушел к дому.

Я немного постояла, а потом всё же направилась к мостику. Недаром же мне пришлось столько пережить, так что я хотела получить свое вознаграждение.

Доски немного поскрипывали под ногами, мирно журчала вода, разбиваясь о расставленные внутри русла камни. Я знала, что мастера садовой гармонии подбирают их, чтобы ручьи журчали именно так, как нужно хозяевам: весело или успокаивающе, звонко или едва слышно. Вода в поместье Су всегда настраивала на умиротворяющий лад, помогала отбросить ненужные мысли и сосредоточиться на важном.

Там, на мостике, я вдруг вспомнила кое-что. Когда мужчина с лицом дикаря развернулся, из-под отворота рукава на мгновение показалась подкладка цвета спелой хурмы. Но этот оттенок киновари дозволено носить лишь членам императорской семьи, причем только кровным. Иными словами, этот господин — родственник самого императора. Почему тогда у него такая чуждая внешность?

Я начала мысленно перебирать императорский двор из прошлого. Пусть далеко не всех его обитателей я видела своими глазами, но в первые годы брака наслушалась о них немало. Император, императрица, наложницы, сыновья и дочери. Мужья принцесс не имели права носить одежду такого цвета. Для внука тот мужчина слишком взрослый. Брат императора слишком стар, а его сыновья пошли по военной стезе и редко появлялись в столице…

И тут я вспомнила. Это случилось давно, еще до моего рождения. Один из ханов земель Девяти ветров сумел одолеть другие племена и подмял их под себя. Восхищенный красотой и богатством Поднебесной, он захотел построить империю по ее образу и подобию. Для начала он отправил одну из своих дочерей в гарем императора и попросил в жены нашу принцессу, рассчитывая заполучить вместе с ней чиновников, военных и придворных евнухов. Наш император не стал оскорблять хана отказом и отправил дочь наложницы, а недостаток происхождения загладил многолюдной свитой и хорошим приданым. Жаль, что тот хан не сумел воплотить в жизнь свои мечты: спустя несколько лет его зарезал его собственный сын, который не желал походить на жителя Поднебесной.

А дикарка жила спокойно во внутреннем дворце: избегала женских интриг, ни с кем не дружила и не враждовала, ходила в одежде степняков, плела себе косы. Единственное, что ее радовало, — это императорские конюшни. Она знала всех лошадей, их привычки и нрав, нередко сама каталась верхом по небольшому песчаному загону, ведь покидать дворец она не могла.

Император заметил ее во время выездки нового коня. Тот скакун был слишком диким и пугливым и не давал себя оседлать, тогда степная девушка бесстрашно подошла к мечущемуся зверю, от которого шарахались даже опытные конюхи, заговорила с ним на своем языке, потом гладила по морде, пока тот не успокоился.

Спустя год она родила сына и быстро поднялась на самую вершину гарема. Говорили, что император в ней души не чаял, ему нравился ее свободолюбивый характер, прямота и отсутствие родственников, которых надо пристраивать на выгодные места.

Кажется, потом она умерла, но я не была уверена, когда это случилось и почему. Если ее сын унаследовал черты матери, тогда он мог бы выглядеть, как этот мужчина.