Книга Дикий. В твоём плену, страница 29 – Лана Светлая

— Можешь не пытаться, – выплёвывает с ненавистью брюнетка, обращаясь к Лесе, которая двигает руками, проверяя на прочность верёвки.

Дурочка. Не понимает, что только затягивает узлы?

Из их короткого разговора понимаю, что это не её мать и что Лесю действительно собираются сжечь.

Дикость полная.

Да ну, бред это. Не будут они этого делать. Или будут?

Когда брюнетка уходит, Леся начинает опять дрыгать руками.

— Ты своим дёрганьем только сильнее затягиваешь верёвки? – озвучиваю ведьмочке то, что она упорно игнорирует, а сам пытаюсь растормошить своего медведя.

Звериное чутье сигнализирует, что пора приходить в полную боевую готовность.

— Берковский, не хочется это признавать… но твоя помощь мне сейчас бы не помешала.

Можно было бы, конечно, позлорадствовать от того, что ведьма соизволила обратиться ко мне за помощью, но…

Хрень, происходящая внутри меня со зверем, мне категорически не нравится.

Он окончательно очнулся, но теперь я чётко ощущаю, что мой зверь тоже, как и я, как будто в какой-то клетке. Невидимой, но вполне себе ощутимой и мной, и медведем.

— И это говорит мне та, которая меня вырубила и пленила? Та, которая виновата в том, что я заперт сейчас в этой дурацкой клетке? – язвлю, чувствуя, как паника начинает охватывать медведя.

Сука… да меня тоже начинает потряхивать от страха.

Неужели ведьмы сделали то зелье?! И вкололи мне его, пока я был без сознания.

— Если бы я не вырубила тебя, они бы тебя убили прямо там, в моей квартире, –пытается оправдать свой поступок Леся.

— Или я их, –практически рычу, пытаясь пробить внутреннюю преграду между мной и зверем. Делаю попытки обернуться, наплевав уже на то, что это может быть сейчас опасно.

— Включи уже мозги, грозный мишка. Я вроде как дружу с твоей сестрой, поэтому твоя смерть точно не входит в мои планы.

У меня скрипят зубы от ярости. По большей части ярость от того, что не получается начать оборот.

Слышу, как к нам направляется толпа. Прикладываю двойные усилия, но… ничего. Я всё ещё в теле человека, а мой медведь, блять, заперт внутри меня!

— Для тебя разогнуть решетку – раз плюнуть, если ты обернёшься медведем, –торопливо начинает говорить Леся, тоже, видимо, услышав, что к нам кто-то идёт. – Давай уже, не ломайся и нач…

— Я не могу сделать то, что ты хочешь, – цежу сквозь стиснутые от злости зубы. – Они вкололи мне какую-то дрянь и.. – приходится признаться, – короче, не получается обернуться.

Я сразу определяю, кто из подошедших приходится Лесе матерью.

И нет, не по тому, что женщина идёт впереди всех, как вожак во главе своей стаи.

Просто они очень похожи. Те же черты лица, та же грива платиновых волос, даже рост и комплекция у них один в один. Теперь понятно, в кого Леся такая красивая.

Вот только красота у них разная.

У Леси она… цепляет, заставляет хотеть её как женщину.

А от красоты её матери веет могильным холодом. И особенно жутко выглядит её взгляд. Он сияет маниакальным сумасшествием. Разума я там вообще не наблюдаю.

Именно в эту секунду я понимаю, что Лесю привязали не для того, чтобы попугать. Нет, они реально её сожгут.

— Мам, ты… – сипит привязанная ведьма, но тут же замолкает. Она тоже осознала, что это не акт запугивания.

Обреченностью от неё прет такой, что мне становится не по себе.