Книга Дикий. В твоём плену, страница 41 – Лана Светлая

Метки нет! А значит, я не могу чувствовать зверя!

Вот только чувствую!

В шоке мотаю головой и натыкаюсь взглядом на босые мужские ноги.

Медленно поднимаю голову, скользя растерянным взглядом по застывшему напряжённому телу мужчины.

И когда добираюсь до лица оборотня и вижу его взгляд, тяжело и громко сглатываю.

Глава 20

Глаза Глеба – чёрная дыра, на дне которой светится огонь. Такой же, каким он был в лапах медведя, когда проявилась истинность.

Завороженная этим мерцающим пламенем, чувствую, как ведьмовская сила настороженно застыла во мне. Тоже «прислушивается» к эмоциям зверя, пытаясь понять, насколько опасно это для неё – вот так чувствовать кого-то настолько сильно и близко. И чем это нам грозит.

Ощущение, что я сейчас «обнажена» полностью, а не только в физическом аспекте. Происходящее пугает до чёртиков.

Из-за паники в голове слишком много мыслей, но я даже пальцем пошевелить не могу, когда Глеб наклоняется и поднимает меня на руки.

— Тебе надо отдохнуть, – глухо и низко произносит Берковский, прижимая к себе так осторожно, словно я хрустальная ваза.

У меня нет сил, чтобы протестовать или изображать из себя всю такую сильную и дерзкую.

Прижимаясь лицом к горячей каменной груди оборотня, закрываю глаза.

С нашей парностью что-то не так. И непонятно, что этому причина. Или так зелье подействовало, или причина в том, что я ведьма.

К тому моменту, как меня укладывают на кровать, я практически засыпаю. Организм окончательно дал понять, что нам требуется перезагрузка. И как только голова касается подушки, я вырубаюсь.

Просыпаюсь резко, широко распахнув глаза.

Медленно поворачиваю голову и осматриваюсь.

Никого. В доме стоит гробовая тишина.

Принимаю вертикальное положение, смотря в сторону окна, в которое ярко светит солнце.

Погружаюсь в себя, первым делом проверяя свои ведьмовскую силу. Громко и облегчённо выдыхаю, когда нахожу её. Да, она немного «потрепана», но достаточно твёрдо закреплена во мне.

Лёгкая слабость в теле не мешает мозгу начать активно анализировать ночные события.

Я словно заново пропускаю всё через себя.

Когда открывается дверь и входит Берковский, у меня уже есть твердое убеждение или решение (да хоть как это можно называть), от которого я не собираюсь отступать. И нужно как можно быстрее донести это до мужчины.

— Договор аннулируется, – чётко произношу я. – Никаких больше разговоров о нашей истинности, – ставлю блок на все свои чувства, кроме одного. – Мы разрываем нашу парность. Точка.

По тому, как нахмурился Глеб, понимаю, что он правильно считал транслируемую мной эмоцию.

— Я так понимаю, что будешь бодаться до последнего, – с досадой говорит он, замирая у двери. – Что же тебя так напугало? – задумчиво.

Он настолько попадает в точку, что я торопливо отвожу взгляд и начинаю вставать с кровати, откидывая в сторону одеяло.

Надо срочно переключить его внимание на что-то другое, пока он не углубился в дебри.

— Обсуждений никаких тоже не будет, если ты ещё не понял, – без какого-либо стеснения направляюсь к небольшому шкафу, чтобы взять оттуда одежду.

Горячий взгляд жжет мой… хм-м… задний фасад, но делаю вид, что мне пофиг.

— И как ты собираешься моё согласие получить? – насмешливо интересуется оборотень, но недовольные, рычащие нотки в голосе я улавливаю.