Книга Проклятый охотник: найти ведьму Пустоши, страница 48 – Елена Эйхен

Внизу он на ходу отдал приказ дрожащему лакею:

— К пяти часам здесь должна быть госпожа Хельга для допроса.

На пороге кухни мелькнуло круглое лицо Марты. Она почти театрально покачала головой — явное неодобрение. Да что они все обо мне надумали?

Я отвернулась, чувствуя, как горячая волна стыда заливает лицо. Смущение сменилось раздражением — на них, на себя, на нелепое утро.

Раздосадованная и сбитая с толку, я торопливо последовала за широкой спиной Ванторна.

К выходу подали сверкающий чёрный пегас — с вытянутым капотом и низкой посадкой. Он выглядел одновременно мощным и элегантным, как хищный зверь на старте: затаившийся, но готовый к прыжку.

Ванторн без слов открыл дверцу со стороны водителя и скользнул внутрь с безупречной уверенностью. Низкий, глухой рык — двигатель ожил.

Хозяин бросил на меня взгляд сквозь приоткрытое пассажирское окно. Немой посыл: «Садись. Я ждать не стану».

Я поспешно втиснулась внутрь. В салоне пахло кожей.

Пегас тронулся плавно, но вскоре набрал скорость. Улицы Эсфиры мелькали за окнами, превращаясь в размытые силуэты.

Я вцепилась в ручку двери, пытаясь справиться с головокружением от стремительного движения.

— Господин Ванторн, — начала я, обернувшись к нему. Мне нужно было понять, что делать, как себя вести…

— Первый урок, Эсма, — перебил он, не отрывая взгляда от дороги. — Молчи. Если нет крайней необходимости говорить.

— Но я…

Он повернул голову — всего на миг. Но этого взгляда хватило, чтобы слова застряли в горле. В нём читалось недвусмысленно: помни о наказании.

Я сглотнула и медленно откинулась на спинку кресла, уставившись в окно. Молчать. Просто молчать и смотреть.

Вскоре роскошь центральных улиц сменилась более скромными кварталами, затем — потрескавшимися дорогами, и, наконец, полной разрухой. Мы въехали в старые доки.

Открылась мрачная картина. Гавань походила на царство запустения и тлена. Гладкий асфальт уступил место ухабистой дороге, покрытой грязной талой водой и радужными разводами масла. По обеим сторонам тянулись мёртвые останки былого величия: заброшенные склады с обугленными стенами, проржавевшие портовые краны, похожие на гигантских павших птиц, груды искорёженного металла и пустые глазницы разбитых окон. Воздух пропитался смесью соли, мазута и гниющей древесины. Вокруг — вязкая тишина. Лишь редкие вскрики чаек, да протяжный скрип ржавых конструкций нарушали мёртвое безмолвие.

Вдали на серых волнах, медленно покачивалась облезлая лодка рыбака. Одинокое пятно среди пустоты. Больше — ни души.

Ванторн остановил пегаса перед массивными воротами, покрытыми слоями граффити. Уродливые лица, плачущие маски. За распахнутыми воротами угадывался вход — тяжёлая, обитая ржавой жестью дверь.

Мы вышли из машины и прошли во двор. Ванторн постучал. Тишина. Он толкнул дверь плечом, но она не поддалась.

Проведя ладонью по краю, смахнул паутину и грязь, затем ещё раз попробовал открыть дверь. Напрасно.

— Идём, — тихо сказал хозяин, ступая на узкую тропинку, ведущую к берегу, в сторону рыбацкой лодки. — Молчи. Говорить буду я. Поняла?

Я кивнула.

Старик заметил нас, когда мы были уже в десяти шагах. Он выпрямился, и я увидела его лицо — изборождённое морщинами, загорелое до черноты, с белёсыми от катаракты глазами. Увидев Ванторна, он уронил сеть.