Книга Проклятый охотник: найти ведьму Пустоши, страница 52 – Елена Эйхен

Хельга на мгновение опустила взгляд.

— И ещё… ещё был небольшой конверт. Подписанный Еве. Она так обрадовалась, сразу вскрыла. Но внутри оказался не лист с результатами, а… странный кулон. Думаю, это была ошибка.

Ванторн подался вперёд. Его поза вдруг стала настороженной, почти хищной.

— Кулон? Подробней. Как он выглядел?

— Тусклый, господин. На тонкой цепочке. Камень… тёмный, почти чёрный. Но если приглядеться — внутри были тонкие прожилки. Глубокого, багрового оттенка. Как… как засохшая кровь. Ева покрутила его в руках и оставила в конверте, в прихожей. Списала на чью-то неудачную шутку.

Домоправительница на миг замолчала, словно глотая воздух.

— А наутро пришло письмо из академии. Она поступила. Но читать его было уже некому.

Спальня Евы оказалась пустой.

Повисла тишина.

Опять кулон. То же описание: тёмный камень, алые прожилки. Леденящее совпадение. Хотя нет — это точно не совпадение.

— Где он сейчас? — спросил Ванторн.

Хельга вздрогнула.

— Я… я не знаю, господин. Может, всё ещё лежит на тумбе в прихожей. Но… я не проверяла. Дальше начался хаос, поиски…

— Найди, — коротко приказал он. — Принеси его мне завтра к утру. А сама… можешь не выходить на службу, пока не придёшь в себя. Отдыхай.

Вот это да! Неужели даже у этого ледяного истукана бывают проблески… не человечности, конечно, но, возможно, понимания. Или хотя бы уважения к чужой боли.

Он оказался не так уж прост.

Хельга кивнула. Казалось, она ничуть не удивлена такой милости. Значит, он и раньше проявлял к ней подобную мягкость? Неужели у него действительно есть нечто, отдалённо напоминающее сердце?

Хотя… что за глупости. Стоит только вспомнить, в каких условиях он держит меня по ночам. Или… такое отношение — исключение? Только ко мне?

Хельга низко поклонилась и поспешно вышла, бросив на меня ещё один взгляд — странную смесь недоумения и… осуждения?

Как только дверь за ней закрылась, Ванторн пробуравил меня тяжёлым взглядом, будто прибил меня к месту.

— Кулон твоей подруги. — Он говорил спокойно, но в голосе слышался металл. — Нужно всё забрать. Идём.

Повторять было не нужно. Я почти бегом бросилась в сторону главного холла, к массивной дубовой лестнице. Хозяин шёл следом — бесшумно, как тень, но его присутствие я ощущала всей спиной.

У самой нижней ступеньки я быстро нащупала знакомую щель в панели. В голове роились тревожные мысли: а если кто-то уже добрался сюда? Вдруг свёртка больше нет?

Но пальцы, дрожащие от напряжения, нащупали грубую ткань. На месте. Пыльный, туго завязанный. Я осторожно вытянула его наружу.

В ту же секунду взгляд непроизвольно скользнул вдоль коридора — туда, где за тяжёлой дверью начиналось запретное крыло. Замки — на месте. Всё — как прежде.

И всё же…

Тишина.

Гнетущая, мёртвая тишина. Ни крика, ни стона, ни даже шороха. Что стало с тем мальчиком? Жив ли он?

Мучительный вопрос жёг язык, но я не решилась задать его.

Мы вернулись в кабинет.

— Я даже не стану спрашивать, что твои вещи делали под лестницей, — сухо заметил Ванторн.

Ну и славно. Не станешь — и хорошо. А сама я — не скажу.

Я развернула узелок на столе. Одеяние святой девы постаралась спрятать в складках, но по выражению лица Ванторна поняла, что он увидел.

Пара безделушек… и наконец — кулон.

Тусклый, почти безжизненный, на тонкой цепочке. Даже сквозь ткань камень леденил пальцы. Я молча протянула его Ванторну.