Книга Проклятый охотник: найти ведьму Пустоши, страница 79 – Елена Эйхен

Но если хозяин узнает, что я выходила…

Интересно, почему он ушёл, оставив дверь незапертой? Начал мне доверять? Сомневаюсь.

Или решил, что я слишком слаба, чтобы встать с кровати? Тоже маловероятно.

Тогда остаётся только одно… Неужели он меня проверяет?

По спине пробежал холодок.

В теле до сих пор ощущались остатки яда и тяжесть пережитого стресса. Глухая боль в висках, ломота в плечах. Мысли путались, то и дело перескакивая с одного события на другое: мальчик в запретном крыле, лица на кухне — настороженные, холодные, вопрос Ванторна о красном цвете, его руки...

Воспоминание о вчерашней близости, о моём неловком порыве в горячечном бреду, вдруг всплыло так ярко, что щёки запылали. Только бы это оказалось сном!

Я бросила взгляд на кровать в спальне — мою тюрьму и временное убежище. Не решалась лечь. Она казалась слишком большой. Слишком чужой. Слишком… пропитанной его присутствием.

Я снова уткнулась в книгу.

Когда за окнами сгустилось сумрачное марево, в коридоре раздались шаги. Через мгновение дверь спальни распахнулась — на пороге стоял Рейнар Ванторн.

Но в каком состоянии он был...

* * *

Тёмный плащ порвался в нескольких местах, ткань пропиталась кровью. Много крови. Она сочилась из глубокого разреза на щеке, стекала на перчатки, впитывалась в рукав плаща. Ванторн тяжело дышал, опираясь одной рукой о дверной косяк.

Но страшнее был его взгляд.

Обычно холодный, пронзительный — теперь он пылал. В глазах бушевал незнакомый, дикий огонь. Он смотрел прямо на меня, и этот взгляд, переполненный первобытной болью, пригвоздил меня к месту крепче любого заклятия.

— Что с вами? — вырвалось у меня.

— Всё хорошо, — прозвучал не то голос, не то хрип.

Хозяин сделал шаг и пошатнулся. Колени предательски подкосились, и он начал медленно оседать на пол. Я бросилась вперёд, едва успев подхватить его под тяжёлые, бессильно падающие плечи. Вес его тела навалился на меня, сбив с ног. Мы рухнули вместе — прямо на ковёр перед камином.

Он — без сознания, истекающий кровью.

Я — оглушённая, в ужасе, чувствуя под пальцами липкую теплоту его ран и невыносимый жар, исходящий от тела, словно от раскалённой печи.

Я с трудом выбралась из-под него. О том, чтобы перетащить его на постель, не могло быть и речи — я просто не смогла бы его поднять.

Вскочила, схватила кувшин с водой и несколько полотенец из умывальника. Руки дрожали, когда я попыталась расстегнуть рубашку, добраться до ран под тяжёлой, пропитанной кровью тканью. Материя прилипла к коже, словно не желала отпускать.

Я смочила полотенце и осторожно начала промакивать кровь. На плече зиял глубокий порез, ещё один — ниже, на боку. Рваные, грязные раны, пропитанные болью.

И повсюду — этот невыносимый жар, исходящий от кожи, словно внутри тела разгоралось пламя.

Хозяин застонал. Глаза приоткрылись — мутные, невидящие.

— Я приведу помощь, — выдохнула я и рванула к двери.

Но он перехватил меня за запястье.

— Кто… разрешил тебе… выйти… — прохрипел он. Голос был слабым, но всё ещё сохранял отголосок прежней, властной твёрдости. Его пальцы дрогнули, будто стараясь сжать сильнее, напомнить: он по-прежнему здесь главный.

— Но я… я только за помощью… — заикалась я.

А внутри — вспыхнул страх. Что, если он узнает о моих дневных похождениях. Теперь я уверена — он намеренно оставляет дверь незапертой в эти дни! — Вас нужно уложить в постель.