Книга Обидеть ведьму может каждый, или клочки по закоулочкам, страница 50 – Светлана Калинникова

Агата прищурилась, но промолчала.

Но настоящий шок ждал ее впереди, когда я заявила: «Это не моя брошь!» Продавец, явно спекулянт, назвал меня нахалкой, когда я так сказала, потому что считал ее своей.

А Слава, достав свою лупу из кепки, произнес: «Брошь сделана две недели назад, современное золото».

Вот же Клочков-поросенок! Решил использовать меня в качестве приманки! Зачем только?

Когда мы выходили из подъезда продавца-барыги, ко мне подошли два человека и сказали: «Гражданка Болдина, вы задержаны за продажу потомственного дара!»

1 разновидность колдовского заговОра.

— За продажу? — от удивления остановилась и не могла двинуться с места. — Я купила ее.

Я будто замерла, пораженная.

— Я купила брошь, — снова повторила, не в силах пошевелиться.

— По нашим данным, вы сегодня выкупили дар, который ранее продали гражданке Тимофеевой. Об этом вам все объяснят в инквизиции, — произнес один из моих сопровождающих.

Я видела, как Кузькина мать пыталась что-то втолковать бравым сотрудникам, хватая их за руки, а Слава лихорадочно искал что-то в телефоне.

— На «Авито» было объявление! — кричали они в унисон. — Мы пришли по объявлению! Черт, где же оно! Было в закладках…

Их голоса, их причитания доносились до меня как сквозь нарастающий гул. Перед глазами стоял туман и броши, броши, броши… Их было так много, что я не могла понять, какая из них настоящая, какая моя.

— Соберись! — кто-то резко хлопнул меня по плечу. Кузькина мать все-таки добралась до меня, но ее тут же оттолкнул один из громил-шкафов из инквизиции.

— Я не хотела так, это все не по плану, — потрясенно проговорила я.

В машине, по пути в инквизицию, я начала приходить в себя. Агата была права — нужно взять себя в руки и оказать сопротивление, но в рамках закона, как уголовного, так и магического.

Все действительно вышло из-под контроля. Во-первых, я в ужасе, что для меня совершенно нехарактерно. Во-вторых, это явная подстава, и организовать ее могли как Клочков, так и Кузькина мать, и Слава, знакомство с которым она мне навязала, тут же предложив его услуги. Хочется верить, что Никита ни при чем. В непонятных и пугающих ситуациях я начинаю огрызаться — это мой естественный способ защиты. Сейчас во мне ни капли уверенности, значит, придется переключиться на мой не самый лучший образ — вредная ведьма Ульяна.

— Я имею право на звонок, — заявила я капризным тоном.

— Об этом скажешь инквизитору, — буркнул один из «шкафов».

— А мы с вами разве знакомы? Или на брудершафт пили? Не припомню…

— Слушай, ведьма, угомонись. Тебе еще силы в беседах с Оболенцевым пригодятся.

— Ну, разговаривать мне Конституция не запрещает. А сейчас я в таком волнении... Вот была у меня ситуация недавно. Мой бывший муж пытался меня отравить и даже сделал обрядовую куклу для причинения мне разных пакостей. Ну, пришлось мне немного поработать, по-ведьмински, разумеется, и вот — тру-ля-ля! Он сейчас в местах не столь отдаленных.

Ой, зря я это сказала. Вижу, как оба громилы буквально «заржали».

— Так ты сейчас специально типа организовала? К бывшему мужу захотела? Соскучилась?

— Нет, Леха, — смеясь, сказал другой. — Она не тоскует, она переживает, что не добила мужика.

И снова густой, на грани тупости, мужской «ржач».