Книга Лишенные богов, страница 142 – Лиза Андерсон

Вик стояла у высокого витража, и в ее голове монотонно всплывали лекции Старейшины Томпсона. Орден обожал эту искаженную версию мифа о Пандоре: женщина, выпускающая хаос из открытого сосуда. Для магов Ахерона это не было сказкой о богах – это был символ человеческой ошибки. Весь их Орден, по сути, был лишь гигантской метлой, призванной выметать последствия чьей-то древней неосторожности.

Вик скрестила руки, поморщившись от резкой боли в заживающих ранах. Весь день в четырех стенах превратился в пытку из обрывков воспоминаний и догадок. Ей нужно было движение, и ноги сами привели ее к этому стеклянному полотну, сияющему в лунном свете.

«Кто-то оступился, где-то и когда-то», – пронеслось в мыслях. Вик чувствовала, что и сама стоит на краю такой же ошибки. Ее тяга к северо-западной башне, к человеку, который стал для нее и спасителем, и надзирателем, была сродни любопытству Пандоры. Она знала, что замок под ее ногами дышит магией, и прямо сейчас этот эфир вел ее к Ксану.

Она оттолкнулась от подоконника. Хватит смотреть на стекло. Пора идти к тому, кто на самом деле собирает осколки ее разрушенного мира.

Вик вглядывалась в цветное стекло, гадая: когда Пандора распахнула свой сосуд, почувствовала ли она облегчение? Была ли это вспышка триумфа от того, что она переступила черту, которую все считали священной? Оглядывалась ли она на руины старого мира с гордостью или с удушающим отвращением к себе?

Она почти ждала, что сейчас по заснеженному двору снова метнется призрачный силуэт, как в ту их первую ночь. Но теперь иллюзия рассеялась. Больше не было монстра – был только человек, обремененный непосильной ношей.

— Что ты здесь делаешь?

Голос Ксана разрезал тишину, как удар клинка. Помяни черта, и он явится – точно в срок.

— Как раз думала о тебе, – отозвалась Вик, не оборачиваясь.

Она не вздрогнула, хотя сердце предательски заколотилось о ребра, выбивая рваный ритм. Внутри нее закипало нечто чуждое и мощное. Дикость самого замка, его вековая, не обузданная ритуалами магия просачивалась сквозь подошвы сапог, наполняя ее трансцендентной яростью. Вик едва узнавала себя в этом состоянии: все нити, связывавшие ее с прежней, понятной жизнью, оборвались. Она чувствовала себя первобытным существом, выпущенным на волю.

Она медленно повернулась к нему. Ксан стоял в тени арки, и в его взгляде читалась та же изнуряющая борьба, что и в ее собственной душе.

— Что ты здесь делаешь в такой час? – В его голосе прорезались резкие, колючие нотки.

— Я увидела тебя в ту самую ночь, когда впервые пришла сюда. – Вик кивнула на витраж. – Вон там. Ты пробирался через двор.

— Ты меня вообще слушаешь?

— Ты напугал меня до смерти. Я была уверена, что ты оркан. – Вик сердито усмехнулась, чувствуя, как дикость внутри нее требует выхода. – До вчерашнего вечера я всерьез считала тебя монстром.

Ксан замер, его брови сошлись на переносице в опасной хмурой складке.

— Ты думала, что по замку разгуливает оркан… и никому об этом не доложила? – спросил он низким, вибрирующим от раздражения голосом.

Вик лишь равнодушно пожала плечами, даже не обернувшись. Ксан стоял в тени, скрестив руки на груди, и в этом жесте было столько подавленной ярости, что воздух вокруг него казался наэлектризованным.