Книга Лишенные богов, страница 185 – Лиза Андерсон

Резким взмахом руки он распахнул тяжелые створки, ведущие на Арену, и грубо втолкнул Вик внутрь. От неожиданности она едва не потеряла равновесие, застыв посреди огромного зала, где воздух был пропитан запахом старой крови и магии.

— Ты вся в мать. Ты же знаешь, что она была обычной потаскухой? – Натаниэль выплюнул эти слова с ядовитым торжеством. – Крутила с обоими: и с Шепардом, и с Манном. Что ж… – Он окинул Вик презрительным взглядом. – Вряд ли одновременно, но суть ты уловила. И ты такая же, я уверен. Думаешь, я слепой? Вижу, как Макс на тебя смотрит. Это единственная причина, по которой он терпел все это так долго. Он втянул Орден в бездну, потому что так и не сумел забыть Мередит. А вот и ее замена!

Имена Арена, Макса и Мередит сплелись в один уродливый узел. Гнев, холодный и острый, прорезал затуманенное сознание Вик. Натаниэль швырял ей в лицо обрывки чужого прошлого, словно они имели хоть какой-то вес. Он пытался убить ее, он загнал ее в лесную ловушку и теперь считал уместным обсуждать постельные привычки давно погибшей женщины?

Он всерьез думал, что интриги тридцатилетней давности важны, когда на кону стоит ее жизнь? Он убедил себя, что ее казнь оправдана лишь потому, что его извращенный разум придумал ей интрижку с мужчинами вдвое старше нее.

Как он посмел. Как он посмел.

Кинжал в руке Вик словно обрел собственную волю – он рванулся вперед, увлекая ее тело за собой. Она почти не осознавала собственных движений, чувствуя себя лишь придатком к холодной стали. Удар вышел смазанным и неуклюжим, но лезвие глубоко вошло в плечо Натаниэля.

Горячая кровь толчком ударила в ладонь, мгновенно залив пальцы и рукоять. Когда Вик с силой выдернула нож, скользкое оружие со звоном отлетело на камни Арены. Натаниэль взвыл, выпуская ее и прижимая руку к ране, а в следующее мгновение наотмашь ударил Вик по лицу.

От сокрушительной силы удара ее отбросило назад, но в груди вместо страха взревело пламя. Вот он. Живое воплощение всех ее мук. Тот, кто обрек ее на лесную бойню, кто заставил ее чувствовать, как когти разрывают плоть. Вся накопленная боль сфокусировалась в одной точке.

Вик шагнула навстречу и с размаху впечатала кулак ему в лицо. Под костяшками отчетливо хрустнула кость глазницы; она почувствовала мягкое сопротивление глазного яблока, прежде чем Натаниэль снова закричал. Руку пронзила пульсирующая вспышка – кости кисти, скорее всего, не выдержали столкновения, – но Вик было плевать. Она не собиралась останавливаться.

Вик рванулась к кинжалу, и в этот миг в ней не осталось ничего человеческого. Это не была самооборона – это была жажда расправы. Она хотела чувствовать, как сталь рвет его плоть, как жизнь уходит из этого ничтожества. Первобытная, дикая ярость, которую она принесла из лесного небытия, наконец вырвалась из клетки, обжигая каждую клетку ее тела.

«Ты злобное маленькое создание, не так ли? – Вкрадчивый ледяной голос Арена прозвучал в самом центре ее сознания. – Ничего страшного. Я тоже».

Этот звук подействовал отрезвляюще и страшно, сильнее любого удара. Самая ненавистная часть ее существа никуда не делась – Арен все так же затаился в лабиринтах ее разума, выжидая момента, чтобы заговорить ее губами.

Она потянулась к рукояти кинжала, и в тусклом свете Арены ее взгляд упал на собственное запястье. Там, под кожей, проступила метка. Темная, четкая, словно свежая татуировка, она в точности повторяла тот символ, который Вик начертала собственной кровью в лесу, даже не осознавая, какой договор подписывает в тени смерти.