Книга Лишенные богов, страница 192 – Лиза Андерсон

— Зачем ты вернулся в замок? – спросила Вик, вглядываясь в его лицо.

— Мне нужно было найти тебя, – тихо, почти отрешенно отозвался Ксан.

— Меня не должно было здесь быть, – выдохнула она.

— Ты никогда не оказываешься там, где тебе положено.

Вик с трудом сглотнула комок в горле.

— Я думала, что умираю, – прошептала она. – Кажется, я действительно умерла.

— Ты жива, – прорычал он, и в этом рыке слышалась едва сдерживаемая ярость, будто сама мысль о ее смерти была для него личным оскорблением.

Вик, должно быть, не поверила, потому что ее взгляд остался пустым. Тогда Ксан сжал ее лицо еще сильнее, почти до синяков, заставляя смотреть только на него. Его взгляд впился в нее, не оставляя пространства для сомнений.

— Послушай меня, – процедил он сквозь зубы, и его дыхание опалило ей губы. – Ты не умерла. Ты здесь.

Смерть все еще дышала ей в затылок, пропитывая каждое движение ледяным оцепенением. Холод окутывал Вик, как саван, а разум лихорадочно подбрасывал ядовитые «что, если». Что, если бы она осталась в той серой пустоте? Что, если бы это был финал? Миллион сожалений теснились в груди, не давая вздохнуть.

Вик медленно повернула голову и прижалась губами к внутренней стороне ладони Ксана. Она смотрела прямо в его глаза – туда, где вместо привычного льда теперь бушевал первобытный жар.

— Вик… – выдохнул он, и в этом шепоте слышалось предостережение.

Но она не отстранилась. Ее губы едва касались его грубой кожи, а Ксан, не выдержав, зарылся пальцами другой руки в ее волосы на затылке, властно притягивая к себе.

В прошлый раз она трусливо сбежала от этого взгляда. Тогда ее до смерти напугало осознание, что она может быть кому-то нужна, что ею могут дорожить. Этот манящий и одновременно пугающий свет пробудил в Вик ту часть души, которая спала слишком долго. Она знала: впустить его – значит обречь себя на будущую боль. Ведь потребность в человеке делает тебя уязвимой, оставляет одну у закрытой двери в вечном ожидании того, кто может никогда не вернуться.

Но сегодня она заглянула за грань. Что бы ни твердил Ксан, часть ее прежней действительно рассыпалась пеплом. Вик отчаянно надеялась, что сгорела именно та ее часть, что вечно дрожала от страха.

В этот миг ей до боли захотелось стать смелой. Захотелось не просто выживать, а желать. Отдаться этому порыву, улететь в ту бездну, где нет бесконечной ответственности за других, нет вечного анализа и тревоги. Эта мысль сорвалась в крутое пике, как машина с отказавшими тормозами, и Вик решительно вздохнула. Она не могла облечь это в слова, но жаждала этого больше всего на свете. Желание грызло ее изнутри – неистовая потребность почувствовать пульс жизни здесь и сейчас. Она превратилась в сгусток чистого инстинкта, и разум больше не имел над ней власти.

Тяжелые шторы на окне напротив внезапно вспыхнули, отвечая на ее внутренний жар. Ладонь Ксана на ее затылке судорожно сжалась. Возможно, он пытался отстраниться, испугавшись этой стихийной силы, но Вик сама рванулась к нему, ведомая безмолвным зовом. Не дотянувшись до губ, она вслепую поцеловала его в щеку, в скулу, в край челюсти. Ксан что-то сдавленно пробормотал, пытаясь образумить ее или себя, но Вик уже не слышала – мир вокруг перестал существовать.

Брызги коснулись ее щеки, когда Ксан одним коротким магическим импульсом обрушил воду на огонь на занавесях. В воздухе повис горький запах гари, но Вик было плевать. Ксан издал звук, похожий на сдавленный стон боли и наслаждения одновременно, когда ее губы коснулись его лица. Его пальцы на ее затылке сжались почти до боли, удерживая ее в этом безумии.