Книга Лишенные богов, страница 204 – Лиза Андерсон

«Я лишь хотел показать тебе, какая ты сильная».

Вик препарировала взглядом метку на запястье, словно хирург – злокачественную опухоль. Пятно размером с мелкую монету въелось в кожу над костью, огибая ребро ладони. Хорошо, что не задело вены.

Она приставила острие к руке. В голове набатом гудело: «Я сделаю тебя великой».

— Обойдусь, – бросила Вик пустоте и надавила на сталь.

Нож Ксана был безупречен. Лезвие скользнуло сквозь кожу почти без сопротивления, но следом за холодным металлом пришла обжигающая, невыносимая боль.

Вик полоснула ножом вдоль всей метки. Мгновение рана оставалась белой, чистой, но следом за сталью хлынула густая алая кровь.

В голове гремело: «Ты – копия матери. Такая же упрямая». Голос ядовито напоминал о Мередит, которая прожила жизнь в золотой клетке, наивно деля мир на черное и белое, как учили в воскресной школе.

Вик закусила губу до боли, пытаясь сдержать слезы. Кровь устремилась от конечностей к запястью, тело отозвалось покалыванием и странной легкостью. Половина дела была сделана – на коже зиял глубокий разрез в форме буквы L.

«Мередит была слабой. Она ослепла от своей морали», – продолжал чеканить голос.

Раковина стремительно наполнялась яркой обжигающей жидкостью того же оттенка, что и глаза самой Вик. Кровь бурлила, уходя в слив. В дверь настойчиво постучали, но Вик было плевать – она не собиралась останавливаться.

Вик полоснула ножом, соединяя четыре глубоких надреза в ровный квадрат. Каждое движение лезвия уходило в мышцу, очерчивая проклятую метку. В голове ядовито шептал голос: «Ты обречена повторять ошибки матери. Мередит никогда не вырыла бы могилу, достаточно глубокую для двоих».

Превозмогая тошноту и ослепляющую боль, Вик продолжала свою страшную работу. Каждый миллиметр давался с огромным трудом, а в дверь уже не просто стучали – в нее били с такой силой, что металл стонал в петлях. Голос в голове не умолкал, твердя о неизбежности расплаты за чужие грехи.

Когда все было кончено, Вик, обессилев, отбросила нож в сторону. Окровавленный предмет глухо звякнул о дно таза. Тяжелое дыхание прерывалось всхлипами, а мир вокруг начал терять четкие очертания. Она сползла по стене на пол, чувствуя, как вместе с физической болью приходит странное опустошающее облегчение.

Вик забилась в узкий угол под раковиной, не замечая, как ее собственная дикая магия заполнила пространство. Воздух стал плотным, тяжелым, словно невидимый кулак прижимал ее к полу. Темные нити силы опутывали ее, пока она сидела, подтянув колени к груди и до боли сдавливая изуродованное запястье. Перед глазами плясали искры, а в висках набатом отдавался пульс.

Ей потребовалось время, чтобы осознать: грохот доносится не изнутри, а снаружи. Кто-то яростно ломился в дверь. Первым делом она подумала о Генри – младшем брате, единственном близком человеке, которого не видела со вчерашнего дня. Мысль о встрече с ним в таком состоянии приводила в ужас.

— Вик! – прорвался сквозь шум грубый, сердитый бас.

Ксан. Когда зрение немного прояснилось, она увидела его ноги в щели под дверью. Он стоял там, в коридоре, отделенный лишь тонкой преградой от того хаоса, в который она превратила себя и комнату. Вик лежала на полу, свернувшись калачиком, раздавленная собственной болью и магией, прячась от всего мира, пока он ждал ее за дверью.