Книга Непокорные, страница 15 – Брендон Сандерсон

— Что ж, – ответила я, – возможно, нам как раз и нужен монстр.

— Спенса…

— Я могла вернуться домой, – сказала я. – Именно в тот момент, когда я прыгнула в «нигде» больше месяца назад, у меня был этот шанс.

— Да, ты говорила.

— Я осталась. Мы оба согласились с тем, что мне следует остаться. Ведь мы оба знали, что близок бой, который не выиграть одними лишь пилотами и пушками. – Я постучала себя в грудь. – Я выбрала этот путь. Я стала оружием, в котором мы нуждаемся. Мне просто нужно выяснить, как его применять, прежде чем…

Я умолкла. Йорген наклонил голову, потом подался ко мне.

— Прежде чем что, Спенса?

— Ты знаешь, – спросила я, – что происходит с героем в конце истории?

— Смотря какая история.

— Он возвращается домой, – прошептала я.

Я почувствовала, что зал вокруг меня задрожал. Кофе Йоргена снова появился на столе, а три стула исчезли.

«Ты в порядке? – спросил М-Бот у меня в голове. – Делверы сейчас бесятся, Спенса».

В конце истории… в конце истории герой возвращался домой и обнаруживал, что изменился… превратился в то, чему нет и не будет места среди людей, которых он оставлял позади. Это повторялось почти в каждой истории, которую я читала.

Героям не дано остаться и жить в новом мире, который они помогли создать. Даже если бы я совершила чудо и спасла свой народ… это был бы конец. Для меня.

Я стиснула зубы с такой силой, что заболела челюсть. Но при помощи сжатых кулаков и сконцентрированной воли снова подавила эмоции и прекратила вибрации. А затем улыбнулась Йоргену. Потому что он в этом нуждался.

— Знаешь, – сказала я, – я и вправду должна завидовать.

— Э-э… моей невероятной новой стрижке?

— Слизням, – сказала я, ткнув его кулаком в руку. – Когда я уходила, я была странной девчонкой со слизнем. Странной – в смысле, ну кто же держит в питомцах слизня? Это было необычно. Выделяло меня. И вот теперь я вернулась, а их у вас десятки!

— Возможно, сотни, – пробормотал Йорген.

— Восьми разновидностей.

— Мы полагаем, что их, может, и больше…

— И теперь все с ними обнимаются, носят их, точно младенцев, – сказала я, воздев руки. – ФМ, возможно, даже купается вместе со своими слизнями.

— Знаю, ты думаешь, что преувеличиваешь, – сказал он, – но я почти уверен, что она так и делает.

— Потом я обнаруживаю, что все цитируют Сунь Цзы и смакуют хруст ломающихся костей! Я больше не буду особенной, ни капельки!

Йорген подошел ко мне. Став неуютно – или в этом случае слишком уютно – близким. И наклонился.

— Нет, – прошептал он. – Ты всегда будешь особенной. Для меня.

Я приказала себе остаться на месте. Притвориться, что ничего особенного не происходит. Улыбаясь – и крепко держа эмоции в узде, чтобы Йорген не распознал ложь. Любуясь его глазами, я сделала вид, что все может завершиться хорошо. И тут появился Кобб.

Это дало мне повод покончить с напряженностью. Кобб споткнулся, хоть и был при трости, и я кинулась, чтобы подхватить его. Йорген отступил, пытаясь сохранить хотя бы внешнюю благопристойность.

— Ну что, готов продолжать? – спросил Кобб, держась за мою руку и глядя на нас. – Или мне замолчать? У меня есть история о Броне, из тех времен, когда она училась в летной школе. Эта история всегда вызывает неловкое молчание. Она годится для размышлений. И для того, чтобы не дать другим побеспокоить меня, потому что им будет слишком неловко.