Книга Непокорные, страница 156 – Брендон Сандерсон

— Есть, сэр, – ответил офицер-тенаси.

— Я знаю, они дорожат этим кораблем-носителем, – негромко сказала Брейд. – Будут защищать его изо всех сил. Они дали ему имя своего народа, своего движения. Для них он значит все.

Скад! Возможно, она права. Пока Брейд обороняла ингибиторные станции, мы в какой-то мере контролировали ход битвы. Выбирали, какую станцию атаковать, делали ложные выпады и маневрировали по своему желанию. Но теперь, перейдя в контратаку и используя превосходящие силы, чтобы угрожать «Непокорному», она может перехватить инициативу.

Увы, Брейд явно хорошо понимала, что делает. Она сощурилась, глядя на голограмму. Потом, как ни странно, обратилась ко мне:

— Ты выросла в семье, Спенса?

Она не смотрела на меня, стоя во властной позе и изучая карту боя.

— Я… Ты видела мою бабушку.

— Ту красноречивую, энергичную женщину, которая выступала перед нами? – переспросила Брейд. – Да, пожалуй, я заметила сходство. А родители?

— Есть мама, – сказала я. – Отца убило Верховенство, когда я была ребенком. Он был пилотом истребителя. Начинающим цитоником.

— А, – кивнула она. – Кажется, я читала об этом. Видишь ли, враги выбрали его для своих целей. Разглядели в нем искусного пилота и сильного, но неопытного цитоника.

— Знаю, – сказала я. – Его использовали. Заставили пойти против своего звена. Он решил, что это враги.

— Одна из главных побед Винзика, – сказала Брейд. – Он несколько раз злорадствовал по этому поводу. Смерть твоего отца принесла ему повышение.

Я попыталась разжечь в себе злость, но в последнее время я стала слишком практичной. Откуда мне знать, правду говорит Брейд или нет? Возможно, она просто манипулирует мной, связывая Винзика с моим отцом.

Кроме того, Винзик мертв. Дело не в нем и даже не в Брейд. Нужно остановить нечто ужасное, движущееся слишком стремительно. Мы – стена у него на пути. Шеренга копейщиков, надеющихся, что еще не слишком поздно и они смогут остановить его натиск.

— Они любили тебя? – спросила Брейд.

— Мои родные?

Брейд кивнула.

— Да, – прошептала я. – И сейчас любят.

— Я думаю, со мной было так же, до того, как меня забрали от них, – сказала Брейд. – Трудно вспомнить. Трудно думать о таких вещах, как любовь и тепло, если с тобой обращаются точно с монстром. Если каждый ребенок на улице плачет при встрече с тобой. Если даже те, кто не боится, видят в тебе прирученного зверя, которого нужно научить трюкам.

— И ты хочешь отомстить?

— Вряд ли, – сказала она, прищурившись. – Мне нужно оправдание. Если я выиграю эту войну, Спенса, если я заберу все – значит они были правы. Насчет меня. Насчет нас.

— И ты хочешь, чтобы они были правы?

— Мне нужно, чтобы они были правы, – сказала она, посмотрев наконец на меня. – Ведь если они правы, все было не зря: меня вели к этому событию. Я должна быть монстром, жестокой разрушительницей, иначе все бесполезно. Вся моя жизнь. Все, что со мной сделали. Все, что я выстрадала. Я сделаю эту империю своей и тем исполню предназначение нашего народа. И я… я буду знать, что все это было не напрасно. То, что делали со мной, было… было правильно. Я – чудовище. А с чудовищем не торгуются, Спенса. Его ублаготворяют. Или убивают. Или оно пожирает тебя.

Ее взгляд задержался на моем теле, потом она вернулась к битве, расставляя корабли, чтобы оказать нажим на «Непокорного». А я подумала о том, что наконец-то заглянула в ее сердце. Она выложила кое-что подлинное о своей сути, о том, почему она делает то, что делает. Это было ужасно.