Книга Непокорные, страница 159 – Брендон Сандерсон

Но вот на него обрушился шквал огня.

Червь тотчас отпрянул. «Плывущий против течения» вел огонь из деструкторов, залп за залпом. У киценов имелось разнообразное оружие в количестве большем, чем у Киммалин. Пока та отвлекала тварь, они держались достаточно далеко; им не угрожала непосредственная опасность.

Как и надеялась Киммалин, червь заинтересовался более аппетитной едой и двинулся к «Плывущему». Тот уже отходил на хорошей скорости, продолжая стрелять. Разряды не причинили вреда червю, даже наоборот, стали для него пищей, зато отвлекли его.

Киммалин наконец-то смогла уменьшить скорость. Она обнаружила, что вся покрылась липким, холодным потом и что он вовсю струится по лицу.

— О-о-о! – протянул Счастливчик.

— О-о-о! – повторила Киммалин.

Червь продолжал гнаться за киценским кораблем, но возникла новая проблема, требовавшая внимания. Приближалась группа истребителей Верховенства. Оставалось мало времени, необходимо было действовать быстро.

Все еще дрожа, она развернулась на месте и помчалась обратно к ингибиторной станции. У треугольного сооружения не наблюдалось ни окон, ни отличительных знаков – только радиоантенны вверху и внизу. Когда Киммалин приблизилась, ее сенсоры обнаружили щит – как она и предполагала. Невидимый глазу, если в него не стрелять.

Киммалин подобралась еще ближе.

— Ребята, вы чувствуете слизня там, внутри? – спросила она Счастливчика и Пралине.

Последняя издала нерешительную трель. Киммалин плохо знала эту тейниксу, но сочла ее отклик хорошим знаком.

Киммалин не была цитоником, но успела заметить, что слизни способны проецировать эмоции и образы в разум нецитоников. Ну да, ведь иначе они не могли бы так эффективно способствовать межзвездному общению.

Киммалин почувствовала через Пралине слизня на станции. Та была в ужасе.

— Скажи, что мы пришли спасти ее, – прошептала Киммалин. – Скажи, что мы друзья.

Пленнице было трудно поверить в это. Она провела много времени в изоляции, была истощена и дезориентирована. Пралине и Счастливчик занялись ею, а Киммалин перенесла внимание на приближающиеся вражеские корабли.

Скад! Двенадцать истребителей. Она не может в одиночку сражаться с дюжиной.

Хуже того, они отрезали ее от флотилии и даже вклинились между ней и кораблем киценов. Враги двигались так, словно затягивали петлю. Оставался единственный выход – назад, к группе своих кораблей, которая направлялась к ней.

— Передайте, что мы вежливо просим отключить ингибиторное поле, – сказала Киммалин слизням. – Объясните: в этом случае мы сможем ее спасти. Телепортируем на Россыпь.

Она представила себе икру и безопасное место – теплое, темное, защищенное. И попыталась передать это слизню. А между тем ее беспокойство росло…

Что-то вошло в ее разум. Эмоция. Слабое ободрение… исходящее от ингибиторного слизня? За этим последовал отчетливый образ.

«Уходите».

— Пойдем с нами, – сказала Киммалин.

«Нет».

— Почему? – спросила она. – Мы можем дать тебе свободу.

«Я нужна».

— Что? Кому? Не понимаю.

«Я остаюсь».

Но…

«Уходите. Я остаюсь. Так нужно».

Скад! Бедняжка была выжата досуха. Киммалин чувствовала ее отчаяние, ее усталость, ее болезненное состояние – пленница провела в тесном ящике несколько недель. Можно было лишь гадать, почему она отказывается уйти. Слизни думают не так, как люди, и образы, которые это существо посылает в качестве объяснения, крайне сумбурны.