Книга Непокорные, страница 161 – Брендон Сандерсон

Я была крысиной девочкой. Я выросла среди них, я охотилась на них. Если прикинуть, сколько их съела за свою жизнь, то по массе тела я как минимум наполовину крыса. Я могу быть терпеливой. Я могу быть осторожной.

Но это было трудно. Я больше не имела возможности связаться с Четом, не могла поговорить с М-Ботом. Я в одиночку наблюдала за ходом битвы. Непокорные, к их чести, не стали взрывать ингибиторные станции. Ведь Йорген сказал, что пришел как освободитель.

В то же время лобовой натиск на наш флагман продолжался. Брейд хладнокровно расходовала корабли, в то время как мы не причиняли ни малейшего вреда вражеским слизням. Ее войска, подобно копью, пронзали нашу оборону, чтобы расправиться с «Непокорным».

Когда я это увидела, мне стало плохо. И не только мне.

— Сэр, – сказал один из генералов, – сегодня среди наших истребителей много пилотируемых. Вы… действуете так, словно на борту нет разумных.

— Это солдаты, – ответила Брейд, не отрывая взгляд от экрана. – Именно поэтому вы нуждаетесь во мне, генерал. Я могу жертвовать тем, чем необходимо жертвовать, а вас взращивали на мягенькой чуши Верховенства. Я изучала деяния великих воинов прошлого, принадлежавших и к нашей культуре, и к вашей. Я лишена сентиментальности. – Она наклонилась вперед, вцепившись в ограждение голографической карты. – Я рождена, чтобы прийти к цели.

Трещина в моем сердце расширилась и углубилась. Из-за девочки, которую заставляли верить, что она – оружие. Из-за женщины, убежденной в том, что, если она не станет побеждать и господствовать, вся ее боль, все ее жертвы окажутся напрасными. Из-за человека, который готовился уничтожить единственную надежду Галактики на свободу и мир лишь из желания доказать, что это возможно.

Я могла бы оказаться на ее месте. Нет, я просто должна была оказаться на ее месте, если вспомнить все мои кровожадные разговоры, все мои шуточки про убийства. Но полученный опыт изменил меня. Он изменил всех на Россыпи, судя по тому, что мы отказались от последней возможности уничтожить ингибиторные станции. Наши истребители вынуждены отступить в беспорядке. Сам «Непокорный» начал отход на безопасную позицию.

Слишком медленно. Он не сможет вырваться из ингибиторного поля противника и добраться до Россыпи, не пожертвовав десятками, если не сотнями жизней.

Наблюдая за происходящим, я поняла: если ничего не сделаю, битва – нет, вся война – будет проиграна.

Бабуля

Бекка Найтшейд предоставила другим заниматься деталями. Она понимала, что капитан не должен вникать во все подробности боя. Киценские генералы прислали депешу: настало время отходить. Она отдала подчиненным соответствующий приказ, но не следила за переговорами между кораблями. Для этого у нее были офицеры связи, доставлявшие самые важные новости. Она не требовала, чтобы ей сообщали о ходе боевых действий на всех участках, – за ситуацией наблюдали надежные люди, выбранные лично ею.

На самом деле у Бекки были две заботы. Чтобы ее видели. И чтобы видела она. Во втором случае – не при помощи глаз.

Она держала руку в центре тактильной голограммы, следя за передвижениями кораблей и истребителей и сосредоточившись на главном. На рисунке боевого пространства. Она искала у врага слабину: щель в стене щитов или мечника с любимой опорной ногой.