Книга Корона ночи и крови, страница 122 – Мира Салье

— В то время нас с братом уже не раз посещали мысли о переменах. Риналия была безжалостна. Всю жизнь мы наблюдали… – Кэл снова сделал паузу. – Мы не только наблюдали, как рушатся дома и улицы, как гибнут невинные ради развлечения темной натуры ринальцев. Мы с Эмилем позволяли отцу управлять нами, вбивать в голову мысли о традициях и диктовать, как до́лжно жить. Позволяли своему происхождению взять верх, мирились со всем, зная, что однажды окажемся перед выбором – по разные стороны оставленного нам наследия. Знали, что, когда отец покинет этот мир, останемся только мы вдвоем. И если нам понадобится искоренить всех чудовищ в Риналии и за ее пределами, я стану самым жестоким из монстров.

В какой-то степени он им и стал. Но близнецы не были теми же монстрами, с которыми они боролись, и Делла это понимала. Как понимала и то, что его руки запятнаны немалой кровью и врагов, и его соплеменников.

Делла больше не боялась. Она знала, почему Кэллам это делал, и ей было плевать, отмоется ли он от этого или нет. Даже если ему придется искупаться во вражеской крови.

Она почувствовала, как от собственных мыслей похолодело все тело.

— А что дальше? Что стало с той девушкой, Амелией?

— Она погибла. – Казалось, он старательно подбирал слова. – На ее поселение напали адские твари. Тело Амелии нашли в доме невредимым, но полностью обескровленным. Подобное мог сделать только риналец – либо высший демон преисподней. Если бы не Алин и Рия, мы с братом, наверное, прикончили бы друг друга.

Делла почувствовала, как кровь отхлынула от лица, но быстро прилила обратно. Она остро ощущала и боль Кэла, хотя он всеми силами старался не показывать уязвимости.

Так, значит, именно смерть этой девушки послужила тому, что Эмиль отважился изменить порядки и выступил против Творца.

— Прошло много лет. Мы с братом наладили отношения, но осадок остался. И видимо, останется навсегда. – Кэл снова потянулся к бокалу, но, обнаружив его пустым, разочарованно откинулся на постель.

— Ты любил только раз? – вдруг спросила Делла и нахмурилась. Она не была уверена, хотела ли получить честный ответ на вопрос.

— Ты совсем меня не знаешь, раз спрашиваешь.

— Я ничего о тебе не знаю, – прошептала она, и ей вдруг стало грустно от правдивости слов. Одно то, что Кэл делился с ней столь личными моментами из прошлого, рушило непреодолимые стены между ними, и Делла понятия не имела, стоит ли переходить к следующему шагу.

— Что ты хочешь знать, Делла? – Он понизил голос и сделал особый упор на ее имя, не прерывая зрительного контакта.

Делла молча отвернулась от него, обдумывая вопрос. Через несколько секунд Кэл аккуратно, но крепко схватил ее за локоть и развернул лицом к себе. И от того, как налились кровью его глаза, ей стало некомфортно.

Творцы…

Делла дернула руку, и он отпустил.

— И ты честно ответишь на любой вопрос?

Он долго и внимательно смотрел прямо на нее, не моргая, словно хищник, следивший за каждым вдохом своей жертвы.

— Да.

— У тебя еще остались чувства к Амелии? – Она не знала, кого из них больше удивил вопрос. Возможно, Кэл и сам не решался задать его себе.

— Это было давно. Иногда, сколько бы ты ни любил, сколько бы ни привязывался к кому-то, хочется все забыть и на секунду стать кем-то другим.