Книга Корона Двух Миров, страница 31 – Энн Несбет

Линни обещала спасти подругу, а другого пути сделать это она не знала.

В Холмах и на Равнине пространство ощущается по-разному, и, когда Линни и Элиас спустились с самых высоких холмов, ландшафт сделался однообразным и представлялся бесконечным. Линни это ничуть не мешало, но у Элиаса по мере приближения к Равнине взгляд становился всё более измученным, словно у него не переставая болела голова.

— Здесь чего-то не хватает, тебе не кажется? – спросил он у Линни.

Они шли уже давно, много дней.

Однако Линни относилась к новому пейзажу как к перемене, а не утрате, а перемены всегда интересны. Если бы не настойчивая мысль – «Сайра угасает, Сайра угасает», – девочка была бы почти счастлива здесь, на краю неведомого мира.

Время от времени стали попадаться дома. Юные путники сторонились людей и старались быстро прошмыгнуть мимо. Но в одной деревушке они увидели стоящего у дороги волынщика. Человек, шедший впереди, проходя мимо, наклонился, и в шляпу музыканта, поставленную на землю, как миска, со звоном упал какой-то металлический кругляш.

Линни многозначительно переглянулась с Элиасом. У них заканчивался запас пищи.

— Мы тоже так можем, – прошептала она. – Будем играть на лурках, а люди дадут нам что-нибудь, еду например.

И они стали время от времени останавливаться на час, чтобы порепетировать. Скоро они научились сносно исполнять несколько мелодий. Элиас играл сумбурный аккомпанемент, а Линни, возможно с излишним самодовольством и гордостью, вела нежную и звучную мелодию. А поскольку оба они выросли в Лурке, где даже цветы всё время напевали, им не составило труда сочинить пару довольно приятных песенок.

— Ладно, – сказал Элиас однажды, когда Линни показала ему, как научилась исполнять трель. – Должен отдать тебе должное: учишься ты быстро. – Потом он прищурился. – Хотя выглядишь, к сожалению, как дикое животное. Народ разбежится от страха. Когда ты в последний раз стирала одежду? Мама говорит…

— Ничего себе заявленьице! – воскликнула Линни. – Сам-то ты на кого похож? На грязную свинью!

Но когда она осмотрела свою юбку и разорванные до ленточек рукава кофты, остальные оскорбления, уже собиравшиеся сорваться с языка, тут же рассеялись. Она действительно была похожа на дикое животное, а может быть, и хуже, потому что даже белка сочла бы ниже своего достоинства расхаживать в вонючем рванье. Подадут ли люди металлические кругляши или вкусную пищу чумазым, неопрятным музыкантам? Скорее всего, побрезгуют.

— Ты тащишь столько всяких вещей и среди них нет одежды почище? – удивился Элиас.

Линни исключительно для виду усиленно покопалась в своих котомках, хотя превосходно знала по памяти, что там есть.

— Погоди, – сказал Элиас ей через плечо. Линни как раз положила руку на свёрток, который мама назвала подарком на день рождения. – А что там? Похоже на ткань.

Хорошая мысль. Если это кусок ткани, можно накинуть его, как шаль, чтобы частично скрыть грязную рваную одежду.

Линни не задумалась ни на мгновение, просто потянула за завязки, и, к её изумлению, из свёртка вылился яркий матерчатый водопад.

Платье! И не какое-нибудь поношенное, а очень славное, с красной полосатой юбкой, синим лифом и серебряными пуговицами – слишком нарядное, чтобы носить его в лесу, слишком яркое для повседневной работы и на вид старомодное. Линни никак не ожидала, что её рассудительная мама, проделавшая долгий путь из Равнины в Сморщенные холмы, может тратить время на шитьё такого платья. Но девочка видела, что в него вложено много любви. Сама она не шила, только много лет наблюдала, как Сайра занимается рукоделием, но понимала, что мама, вероятно, вышивала листья и стебли плюща на рукавах не одну неделю.