Книга Корона Двух Миров, страница 72 – Энн Несбет

— Нет, – возразила Линни. – Во-первых, я не могу нигде раствориться. Но тебе, Элиас, наверное, стоит так и поступить. Спасайся от маджи. А я найду Мину, достану у неё лекарства…

— Землемерам нельзя доверять, – прервал её Элиас.

— Знаю. Но тётя Мина не в счёт. Она сестра моей мамы. Мама не отправила бы меня к ней, если бы думала…

— Они все негодяи, – снова перебил её Элиас. – Ты ничего не знаешь. Они пытаются разрушить весь мир. Я должен сделать всё возможное, чтобы остановить их. Я обещал. Это важнее наших желаний. Они нанесут на карту весь мир и сотрут с лица земли все вмятины до одной. Ты же видишь, как плохо на этой стороне реки.

Линни удивилась: здесь действительно плохо? Конечно, плохо оказаться запертой в комнате, но если тебя запрут с другой стороны реки – от этого не легче. Однако у Элиаса было измученное выражение лица – ещё более страдальческое, чем после спуска с самой холмистой части Холмов. В несморщенных местах Элиас чувствовал себя несчастным. Но Линни могла путешествовать и по смятым землям, и вне их, не замечая разницы.

— Здесь всё как-то неправильно, на равнинной стороне проклятой реки, – говорил он. – Нельзя позволить им уничтожить весь мир. Вот почему я пошёл с маджи. Вот почему вызвался сегодня добровольцем. Что случится с Луркой, если землемеры разрушат всё вокруг? Разве ты не понимаешь? Я думаю о Сайре и обо всех остальных.

Линни почувствовала себя странно пристыженной; она скучала по деревьям и птицам, но горечь в словах Элиаса звучала почти как обвинение. Неужели он любил Сморщенную страну больше, чем она?

«Нет», – решила девочка сначала. «Может быть», – пришло ей в голову потом. Если ненависть к Равнине означает любовь к сморщенным землям, Элиас ненавидел Равнину больше, чем она.

Но составление карт немного похоже на процесс изготовления лурки, подумала Линни. Мозг и тело полностью сосредоточены на подробностях: придать детали нужную форму, точно соединить линии чертежа в нужной точке. Девочка не могла справиться с противоречиями, а потому уклонилась от ответа самой себе.

— Нельзя сказать, что у тебя был выбор – идти или не идти с маджи, – сказала она. – Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что «вызвался добровольцем»? И куда всё-таки ведёт нас эта кошка?

Они уже некоторое время шли по следам Полукошки. На востоке небо стало проясняться; даже эта долгая ночь наконец близилась к концу. Теперь, однако, кошка карабкалась по улице, поднимающейся по небольшому холму. Даже на равнинной стороне реки местность не всюду была гладкой. Элиас слишком громко отдувался и дышал, давая понять, что не может ответить на сложный вопрос, так сильно напрягаясь.

На вершине холма находился поросший травой участок с маленькими квадратными каменными скамьями и живой оградой прямоугольной формы – с помощью секатора кусты лишили естественной формы. Так жители Обители Ангелов представляли себе парк, догадалась Линни. Но она не стала сосредотачиваться на зелёной ограде, притворяющейся кирпичной, потому что за геометрической балюстрадой холм обрывался, и оттуда открывался вид на простор (хотя и погружённый пока в серые тени занимающегося дня), который заполнял каждый уголок голодной души девочки.

Они явно ушли уже довольно далеко от здания Суда землемеров, поскольку отсюда было видно ещё одно внушительное сооружение, которого раньше Линни не замечала. Здесь река снова немного сужалась, и перекинутый через неё мост выглядел очень старым и массивным, без намёка на изящество, словно тысячи лет назад его построил ребёнок-великан из гигантских камней. Устои с обеих сторон были окружены площадями, украшенными фонтанами и заполненными телегами, палатками и прилавками.