Книга Печать Кощея, страница 44 – Анастасия Дёмина

— Здравствуйте, Анна Прокофьевна, – вежливо поздоровалась Катя, опустив край шарфа со рта.

— Екатерина, – слегка кивнула женщина и снова перевела взгляд светло-голубых, будто выцветших глаз на Костю.

Сконфуженный неласковым приёмом, он попытался улыбнуться, но чувствовал, что вышло криво. Даже Белка в присутствии строгой женщины присмирела и прижалась к ноге Кати.

— А мы к Игорю, с подарками, – сообщила Катя, приподняв пакет. – Он дома?

Анна Прокофьевна посмотрела на пакеты в руках Кати и Кости с таким видом, будто пыталась припомнить значение слова «подарки». Наконец она медленно моргнула и сказала:

— Минутку. Я его позову.

И закрыла дверь.

Костя переглянулся с Катей и, наклонившись к ней, шёпотом уточнил:

— Она лукоморка?

Губы Кати дрогнули в сдерживаемой улыбке.

— Если ты спрашиваешь, не баба-яга ли она, то нет. Она домовая.

Костя озадаченно хмыкнул, выпрямляясь. После знакомства с домовыми Тридевятого лицея у него сложилось впечатление, что все эти лукоморцы отличаются доброжелательностью и чувством ответственности за вверенные им дома и их обитателей. Тётя Поля, помощница по хозяйству Ланских, низенькая и круглая хохотушка с маленькими ловкими пальцами и мягкой улыбкой, полностью соответствовала этому мнению. В отличие от Анны Прокофьевны. Костя не сомневался, что под её чутким руководством в доме Голицыных всегда царил идеальный порядок, грязная посуда никогда не задерживалась в раковине, и ни одна пылинка не смела опуститься на безукоризненно сверкающие паркеты. Но он не мог себе представить, чтобы лиловые губы Анны Прокофьевны расплылись в заботливой улыбке, как у Сафият Салиховны, раздатчицы в лицейской столовой, а резкий, чеканный голос потеплел.

«Но мне же неприятно, что Алиса думает обо мне как о каком-то костяном чудовище-похитителе, просто потому что я кощей, – подумал он. – Я не хочу, чтобы меня судили по одной моей лукоморской силе, а не по моим качествам и характеру. Потому что неправильно записывать кого-то в плохих людей, не зная наверняка, правда этот человек плохой или нет. Так разве честно считать всех домовых добряками-домоседами, не пытаясь узнать каждого из них как личность со своими особенностями и интересами?»

Дверь снова отворилась, и на крыльцо вышел Игорь. На нём были джинсы и свитер, на шее болтались наушники, светлые волосы растрепались, а голубые глаза болезненно щурились от яркого солнечного света. Он выглядел бледным и невыспавшимся. Увидев Катю и Костю, он сунул руки в карманы и, качнувшись на пятках, буркнул что-то нечленораздельное, что с натяжкой можно было посчитать за приветствие.

— С Новым годом! – пожелала Катя и протянула пакет. – Это тебе от нашей семьи. А это, – она кивнула на пакет в руке Кости, который он, спохватившись, торопливо поднял. – Твоим… – Она запнулась, быстро глянула на Игоря слегка округлившимися глазами, но всё же договорила: – Твоим родителям.

Игорь как-то недоверчиво наклонил голову, но кивнул и, сделав шаг вперёд, взял оба пакета.

— Спасибо. С Новым годом, – уже громче и яснее проговорил он. – А-а… – Он с потерянным видом обернулся на дверь.

В проёме бесшумной тенью возникла Анна Прокофьевна и молча протянула ему подарочный пакет.

— Вот, – Игорь передал его Кате. – Это вам… от нас.