Книга Два князя, страница 144 – Кирилл Малышев

— Егорушка! – наконец воскликнула она. – Откуда ты тут?

Не говоря ни слова, юноша крепко обнял старушку. Бабка тихонько заплакала у него на груди.

— Ну полно, бабуся, не плачь, – прошептал молодой дружинник, осторожно погладив её по седым, заплетённым в косу волосам.

— Вырос-то как! – отстранившись, сказала она, глядя сквозь пелену слёз. – Вылитый отец.

И, потянув его за руку, добавила:

— Давай, внучок, проходи, проходи.

Егор шагнул через порог.

Внутри хаты всё было таким же, каким сохранила его память: простой стол, лавки, печь с лежанкой под самым потолком. Однако теперь каждый предмет словно нёс на себе отпечаток времени. Когда-то крепкие и надёжные, вещи казались хрупкими и обветшалыми.

— Где сестрички, бабусь? – тихо спросил парень.

— А вон, на печке спят, – скрипучим, но ласковым голосом ответила она, украдкой вытирая слёзы кончиком наспех наброшенного на плечи платка. – Одни пятки торчат.

Встав на старую деревянную скамью, Егор осторожно заглянул на лежанку. В полумраке комнаты он разглядел две маленькие, худые фигурки, укрытые тёплым одеялом.

Ольга и Анисья мирно спали. Их светлые волосы разметались по подушкам. Тихонько посапывая, девочки чему-то улыбались во сне. Парень вдруг почувствовал, как его глаза снова увлажнились.

— Чего замер? Разбуди, поздоровайся! Они рады будут. Хотя, может уже и не помнят кто ты таков.

— Нет, бабуля, не стану, – спустившись с лавки, тихо отозвался юноша. – Я ненадолго заглянул.

— Откуда ж ты пришёл? – сев, спросила женщина. – Как снег на голову, посреди ночи объявился! Это ж сколько лет прошло?

— Два, бабуся.

— До утра хоть побудешь?

— Нет, на полчаса забежал, – потупив взгляд, ответил он. – Может, что поесть у тебя найдётся?

Закряхтев, бабка встала и, подойдя к печке, принялась что-то доставать, громыхая горшками.

— На вот, – сказала она, ставя перед ним кувшин. – Молоко пей. Ещё булка осталась с Макушина дня. Сейчас принесу.

Егор сделал жадный глоток – молоко было жирным, густым, покрытым плотной сливочной плёнкой. Когда бабка поставила перед ним сладкую булку, он отломил кусок и с наслаждением отправил его в рот. Молодой воин давно не ел ничего вкуснее.

— Бабусь, ты мне с собой положи, – пробормотал он с набитым ртом.

Причитая что-то вполголоса, старушка принялась складывать припасы в узелок, пока парень, прихлёбывая, допивал молоко.

— Давно ты, внучок, не был, – тихо произнесла она. – Я уже и не надеялась, что доживу и снова тебя увижу.

— Ничего, бабуся, – уже веселее отозвался он. – В дружине говорят, что войне скоро конец. Все устали от походов, домой хотят.

— В дружине? – всплеснула руками женщина. – Ты ж вроде кузнечному делу учиться уехал!

— Да там длинная история, – махнул ладонью Егор. – Мы с Вячеславом вдвоём в войско пошли. Да не переживай ты так, – улыбнулся он, заметив тревогу в её взгляде. – Всё у нас неплохо: кормят, одевают. Никто не жалуется! Только устал малость, обратно тянет, к родным. К тебе, к сёстрам.

Он на мгновение умолк, разжёвывая новый кусок. Бабка, продолжая охать, аккуратно заворачивала в ткань припасы.

— В войске говорят, что Владимир, этот самозванец, уже почти всех людей потерял. Разбежались они! То и немудрено – кто ж ему верность хранить-то будет? Думаю, свои же его и придушат. Тогда уж я и вернусь насовсем. Крышу подлатаем, лавки, – он постучал пальцами по скамье, – новые сколотим. Заживём!