Книга Два князя, страница 217 – Кирилл Малышев

— Под его началом в наше княжество придёт мир! – слова архиезиста эхом разносились между стенами храма. – Если ты, Роговолд Изяславович, готов принять ношу сию – выйди, поклонись народу.

Государь, следуя древней традиции, сменил свой чёрный, вышитый золотом плащ на бирюзовый, покрытый узорами из серебра. Сопровождаемый тысячами настороженных взглядов, в полной тишине, какой, казалось, ещё не знал этот величественный зал, он вышел вперёд и коротко, кивком поприветствовал собравшихся радоградцев.

Все здесь – и простые горожане, и стража у ворот, не позволяющая никому выйти, и сам Панкратий – замерли, ожидая, что князь произнесёт речь. Но Роговолд решил не тратить на это время.

— Архиезист, нам незачем тянуть, – сухо сообщил он. – Время для речей настанет позже. Сейчас ни к чему лишние слова.

— Да-да, конечно, конечно, – растерянно пробормотал Панкратий.

Взмахом руки он подозвал светловолосого мальчика, который бережно держал дрожащими от волнения руками белоснежную подушку с великолепным Речным венцом. Подобно бегущей воде, сияющей в лучах солнца, переливались драгоценные сапфиры, которыми он был богато украшен.

Архиезист осторожно взял убор двумя руками и, поднявшись на специальную ступеньку за спиной гордо расправившего плечи князя, торжественно поднял его над головой Роговолда.

— Перед взором Владыки, – громко, нараспев, начал он. – Перед взором предков, перед взором народа, наре…

Внезапно Роговолд, не дав Панкратию договорить, поднял руки и, выхватив венец из его пальцев, сам водрузил его себе на голову. Люди, следившие за каждым его движением, ахнули.

— …каю тебя князем Радонского княжества, – скороговоркой договорил архиезист, пристыженно опуская глаза.

— Ты можешь идти, – не оборачиваясь, бросил ему государь.

Голос всемогущего бога на земле, беспомощно оглянувшись, втянул голову в плечи и покорно убрался к краю алистомеля. Дождавшись, когда его шаги утихнут, Роговолд громко заговорил, обращаясь к оцепеневшей толпе:

— Мой народ! – Голос его был твёрдым и холодным, как камень, на котором стоял Радоград. – Вопреки словам архиезиста, я не буду обещать вам мира. Но я обещаю вам славу! Я обещаю, что положу конец тому позору, который пришлось испытать Радонии! Я обещаю вам, что правление моё будет достойно наших великих предков!

Ни единый звук не нарушил тишину в набитом битком зале. Если закрыть глаза, можно было бы подумать, что Великий храм совершенно пуст.

— И начну я прямо сейчас, – продолжил князь. – Как владыка Каменецкого княжества и венчанный государь Радонского княжества, я объявляю, что отныне более нет Радонского и Каменецкого княжеств.

Удивлённый ропот пронёсся по собравшимся.

— Отныне есть только Великая Радония, и я, Роговолд Изяславович, нарекаю себя Великим князем всея Радонии, а вас, собравшихся здесь, так же, как и всех людей от Каменецких гор до Белого моря, – её народом! Готовьтесь, ибо первое, что нам предстоит сделать, – отстоять её!

Угрюмым безмолвием ответили подданные только что возрождённого государства на слова их Великого князя.

Не сказав более ничего, Роговолд развернулся и, спустившись с алистомеля, направился к выходу из храма, сопровождаемый верной стражей.