Книга Гордость. Вера. Верность, страница 168 – Кирилл Малышев

Сделав несколько шагов назад, Владимир замер, не в силах отвести глаз от прожорливых всполохов. Люди на площади опустили головы, чувствуя, как жар обжигает их лица.

Каждый в эту минуту думал о чём-то своём.

Старик Захар тихо плакал, и его слёзы, стекая по щекам, терялись в седой бороде. Он стоял, сгорбившись, словно вся тяжесть мира легла на его плечи, опустив их ещё ниже.

Лада, затаив дыхание, не могла оторвать взгляд от безутешного силуэта любимого, застывшего на фоне ревущего костра. Сердце девушки рвалось от горя при виде его бессильно опущенной головы. Тихо всхлипывая, она изредка поднимала руку, чтобы незаметно утереть слёзы.

Святослав неподвижно стоял позади, за спиной Лады, словно каменный истукан. В его непроницаемых, немигающих глазах отражались багряные искры. Невозможно было понять, о чём он думал в тот момент и что чувствовал.

Тимофей и вовсе безутешно рыдал, содрогаясь всем своим массивным телом и оглашая площадь стенаниями, будто огонь пожирал не княгиню с сыном, а его собственную плоть.

Антон притих рядом с хозяином, его лицо выражало скуку и раздражение. Черноволосый мужчина смотрел на кострище с явным пренебрежением, словно присутствие здесь было для него утомительной обязанностью. Скрестив руки на груди, он нетерпеливо вздыхал, иногда закатывая глаза.

Время тянулось медленно, как густая смола. Минута проходила за минутой. Огонь угасал, теряя свою яростную силу. Владимир украдкой вытер глаза и, отвернувшись от костра, сопровождаемый взглядами собравшихся, направился к княжеским палатам.

Стража у входа, не произнося ни слова, расступилась, пропуская его внутрь. Тяжело, будто после изматывающей работы, мужчина поднялся по ступеням крыльца и вошёл в тёмное чрево здания. Место, которое он привык считать своим домом, теперь казалось ему холодным и безжизненным. Здесь не осталось никого из тех, кого он любил прежде.

Повинуясь внезапному чувству, князь направился вверх по лестнице к покоям Рогнеды. В полной тишине подошёл к двери и тихонько толкнул её. Тихо скрипнув, она отворилась, и Владимир, пригнувшись, вошёл внутрь.

Помещение было погружено в полумрак, лишь тусклый свет ночного светила проникал сюда сквозь узкие окна.

Мужчина, проглотив ком в горле, осмотрелся. Здесь когда-то жила его мать. Её вещи до сих пор были разбросаны повсюду, словно дожидаясь, когда она вернётся и приберёт их.

Сев на скамью, князь провёл пальцами по белой рубашке с красными цветами, которая небрежно, будто оставленная в спешке, лежала рядом. Подняв её, он медленно поднёс ткань к лицу, вдыхая знакомый аромат. Запах был родным и приятным, немного сладковатым. Слёзы снова начали душить его, и князь, не в силах сдержаться, с тихим стоном закрыл глаза.

Из коридора донёсся звук шаркающих шагов. Вскоре, звеня связкой ключей, в комнату вошёл Захар. Быстро осмотревшись, он заметил фигуру князя в тёмном углу. Подойдя, старик опустился рядом.

Владимир, тяжело вздохнув, повернулся к старику.

— Их больше нет, дедуся, – тихо проговорил он. – Не могу в это поверить.

— Да, – кивнул Захар, задумчиво глядя в пол. – Когда-то этот дом был полон людей. Улыбающийся Юрий, горделиво расхаживающий Олег, вечно проказничающий Ярополк. Рогнеда, грозно следившая за порядком. А теперь из всего рода остался только ты один. Всех забрал Владыка!