Книга Гордость. Вера. Верность, страница 170 – Кирилл Малышев

Владимир внимательно посмотрел на ночного гостя. Его измученная, сгорбленная фигура, неухоженные волосы и всклокоченная, давно не стриженная борода выдавали в нём глубоко отчаявшегося человека.

— Готов ли ты поклясться, что твои слова – правда? – недоверчиво спросил князь.

— Да. Я не стану прятаться от посадника, если хочешь – повторю всё это перед ним, – уверенно кивнул боярин. – Тимофей убил мою дочь, забил до смерти и бросил нагую у всех на виду.

— Ирину? Я знал её.

— Да, – Остап поглядел на него глазами, полными боли. – Она была красивой, доброй девушкой. Единственным родным для меня человеком. А он жестоко убил её. Потому я и рассказываю тебе обо всём.

— Возможно, ты просто хочешь отомстить посаднику…

Туманский молча поднял руку и, запустив её куда-то под одежду, покопавшись немного, извлёк наружу смятый листок и протянув его удивлённому Владимиру.

— Это приказ Думы открыть ворота Роговолду, – сообщил он. – Сохранил, на всякий случай. Я сам, лично передал его страже. Обрати внимание на подписи.

Князь, подняв брови, пробежался глазами по документу, задержав взгляд на темно-коричневых пятнах.

— Знаешь, чья на нём кровь? – спросил Туманский. – Она, как раз, принадлежит тем, кто не захотел впускать твоего дядю в город.

Владимир, прочитав бумагу, аккуратно сложил её и, спрятав в карман кафтана, поднял глаза на Остапа.

— Почему Тимофей тебя не убил, раз ты так много знаешь?

— До сих пор я был верен ему, – пожал плечами тот. – Чтобы придать законности своим действиям, ему была нужна послушная Дума. Но теперь, после последнего заседания, когда я проголосовал против его венчания на Речной престол, думаю, у посадника больше нет во мне нужды. Но я не собираюсь ждать, когда его ручной пёс, Антон, придёт за мной. Я сам лишу себя жизни.

— Не стоит спешить, Остап Михайлович. Сегодня был тяжёлый день. Я подумаю о твоих словах завтра. А сейчас ступай. Утро вечера мудренее.

Бросив на собеседника быстрый взгляд, боярин покинул помещение. Владимир озадаченно посмотрел ему вслед.

Когда Туманский вышел в лишённый света коридор, его шаги замедлились. Он остановился и, тяжело дыша, прислонился к холодной стене, чтобы собраться с мыслями. Руки подрагивали, а в груди разрасталась тупая боль от пережитого нервного напряжения. По своей натуре он был верным человеком, и предательство Тимофея, даже после всего совершённого им, далось Остапу нелегко. Возможно, он и не пошёл бы на такой шаг, если бы уже не принял другого, более серьёзного и страшного решения.

Отдышавшись, он оттолкнулся от стены и, едва переставляя ноги, поплёлся к выходу с твёрдым намерением прийти домой и хорошенько надраться, чтобы утром, с первыми лучами солнца, завершить свой земной путь.

Остап не спеша покинул княжеские палаты и, сопровождаемый пристальными взглядами стражи, вышел на Храмовую площадь. Здесь практически не осталось людей, и только запах дыма от тлеющего кострища напоминал о проведённом недавно ильде.

Остап не глядел по сторонам. Ничего не вызывало у него интереса – он был погружён в тяжёлые раздумья. Сгорбившись и опустив голову вниз, мужчина шаг за шагом приближался к своему мрачному, пустому дому.

— Хозяин, ты ли это? – спросил подслеповатый Мартын, откликаясь на стук и открывая дверь. – Я уж думал, что сегодня не придёшь.