Книга Гордость. Вера. Верность, страница 173 – Кирилл Малышев

Подельники приволокли откуда-то верёвку и тут же перекинули её через стропило. Затем, подняв под руки сопротивляющегося Остапа, на его шею накинули петлю.

— Зря я, конечно, тебя ударил… – Задумчиво произнёс Антон, глядя на окровавленное лицо Туманского. – Но что поделать – не смог сдержаться! Иногда, знаешь, будто зудит что-то внутри, хочется – и всё тут, хоть убей! Ну ладно, ты же пьяный, подумают, что упал. Давайте, хлопцы, тяните!

Боярин почувствовал, как верёвка натягивается, сдавливая шею. Перестало хватать воздуха, и в глазах начало темнеть. Туманский заскреб ногами по полу. Он уже был готов провалиться в небытие, как дверь в его избу опять с грохотом отворилась. Натяжение верёвки тут же ослабло, и мужчина снова упал на пол, кашляя и отплёвываясь.

Послышался шум драки, ругань и звук ломающихся кресел. Стоя на четвереньках, Туманский поднял голову и увидел, как вошедшие в дом люди, не меньше дюжины, после непродолжительной схватки скрутили Антона и всех его людей.

Красивый молодой мужчина, широкоплечий и светловолосый, крикнул, обращаясь к кому-то, кто стоял на улице:

— Князь, всё в порядке! Успели!

Округлив от удивления глаза, боярин увидел, как в его избу вошёл Владимир и, оценив царящий вокруг беспорядок, произнёс:

— Извини, Остап Михайлович, я отправил за тобой своих людей. Должен был убедиться в правдивости услышанных мной слов.

— И что? – хрипя, спросил Туманский. – Убедился?

— Убедился, – кивнул князь и, повернувшись к Илье, скомандовал: – Этих – в темницу. Посадника – сейчас же изловить и заковать в цепи!

— Стой! – скомандовал Мишка, с чавкающим звуком спрыгнув с лошади в мягкую, не успевшую замёрзнуть грязь.

Он с трудом разогнул затёкшую спину, упёршись руками в поясницу. Уже несколько дней атаман почти не слезал с лошади, преследуя беглецов. Усталость накапливалась, но пока Емельки с сообщниками не было видно – разрыв в целый день давал о себе знать.

— Осмотреть дорогу! – обернувшись, распорядился он. – Через десять минут двигаемся дальше. Кто не успеет поссать – будет мочиться под себя!

— А пожрать? – крикнул кто-то.

— В седле пожрёте! – осёк его Славка, снимая с головы капюшон. – Делайте, что говорят!

Послышался недовольный ропот.

Столь длинные переезды давались людям тяжело. Невыспавшиеся и усталые, они, протирая кулаками красные глаза и тихо матерясь, разбрелись по обочинам, чтобы справить нужду.

Над безлюдной равниной простирался бескрайний свод, усыпанный мерцающими звёздами. Ветер вольготно, с воем носился над равниной, не встречая никаких преград. Не отрывая взгляда от полотна дороги, Мишка вытащил из седельной сумки кусок лежалого хлеба и, не глядя, сунул его в рот. Неспеша прожевав, отряхнул руки и, сделав несколько шагов вперёд, опустился на колено. Внимательно глядя на жирную грязь, блестящую в свете луны, он осторожно провёл по ней пальцем.

— Что там? – раздался из-за спины голос подошедшего Славки. – Следы нашёл?

— Да, – отозвался атаман. – Трое лошадей, едут одна за другой.

Помощник опустился рядом и, коснувшись пальцами чёрного липкого месива, добавил, поглядев на предводителя:

— Совсем свежие. Несколько часов, как они были здесь.

— Да, – согласился тот, подняв глаза. – Едут к броду на Зыти.