Книга Снежный Декабрь, страница 26 – Лиана Аманик

Тьма явилась. Она приняла облик тысячи лиц — знакомых и чужих, улыбающихся и плачущих, обещающих и угрожающих.

„Ты не сможешь нас остановить, — шептали голоса. — Мы — это ты. Мы — это все“.

Но Зара не дрогнула. Она шагнула в центр круга и произнесла слова, что обжигали её губы, как раскалённое железо:

„Я, Зара, дочь тайги, кровь древних, дух свободы, отдаю себя. Пусть моё сердце станет печатью. Пусть моя душа станет ключом. Пусть мой свет станет стеной между миром и бездной“.

В тот миг её тело вспыхнуло серебром, а из груди вырвался луч, пронзив небо. Луч опустился на менгир, и камень раскололся, выпуская поток света, что разлился по земле, очерчивая границы, невидимые глазу, но ощутимые сердцем.

Тьма закричала — звук, от которого трескались деревья и бежали звери. Она отступила, запертая за стеной, созданной из жертвы Зары.

Когда рассвет коснулся вершин гор, Зары уже не было. Лишь серебряный свет мерцал над менгиром, а в воздухе звучала её песня — тихая, как шелест листьев.

Берендеи вернулись к менгиру и приняли свою новую судьбу. Они стали стражами границы, которую создала Зара. Их вторые ипостаси — звериные облики — теперь несли в себе частицу её света. Они бродили по лесам, следя, чтобы Тьма не нашла лазейку, а люди не забывали, что зло рождается не вовне, а в их собственных сердцах.

С тех пор в сибирских лесах рассказывают: если в глухую ночь услышать песню, похожую на звон хрустальных колокольчиков, — это Зара напоминает о себе. Если встретить в чаще медведя с глазами, светящимися янтарём, или волка, чьи глаза отливают золотом, — это берендей, охраняющий мир.

А менгир, камень предков, расколотый её жертвой, стоит до сих пор. На его обломках выросли цветы, что цветут даже в мороз. Говорят, если прикоснуться к ним и загадать желание с чистым сердцем, то Зара услышит. Но если в душе твоей живёт злоба или обман — лучше не искать эту тропу. Ибо стражи Зары чуют тьму, и их суд быстр, как удар молнии».

Марфа закончила говорить, и комната наполнилась страшным молчанием. И это сейчас — не преувеличение! Страх сковал всё вокруг, будто цепями опутывая всех нас, заставляя дышать по расписанию.

Я держала в руках уже пустую кружку, даже не поняв, что выпила весь чай. А вот то, что по щеке катились слёзы, я осознала, лишь когда Декабрь протянул руку и коснулся одной щеки.

Я опустила взгляд на Кирилла и увидела в его глазах тот самый отблеск янтаря, а ещё — просто разрывающую душу тоску и боль.

— Но я… я же просто Алёна. Девушка из города, которая почти всю жизнь прожила с дедушкой, — еле слышно сказала я, но показалось, что будто прокричала.

— Ты, Алёна, последняя из рода людей, которые могут помочь запечатать тьму снова, — ответила Марфа, и теперь её голос звучал с болью.

— То есть я должна умереть, чтобы мир жил? — задала я прямой вопрос и даже не почувствовала — услышала рёв медведя, вырывающийся из груди Кирилла.

Глава 15

* * *

Зверь в груди не просто взбунтовался. Его боль накрыла волной такой ярости, что я еле смог удержать себя от оборота. Вскочил на ноги и заметил, как Айдас с Григорием сразу же подскочили, чувствуя, что происходит со мной!

— Нет! — заревел я так, что окна в доме Марфы задрожали. — Никто не умрёт!

— Декабрь, — тяжело вздохнула Марфа. А Алёна…