Книга Снежный Декабрь, страница 29 – Лиана Аманик

— Айдас! — предупреждающе рыкнул Кирилл, а я аккуратно поднялась с кресла и стала рядом с ним, взглянув на этого волка. Так же, вроде, назвал его Григорий.

— Декабрь, тебе лучше сейчас признать, что она всё равно должна будет погибнуть и уйти, раз не можешь услышать нас, — хриплым, низким, предупреждающим голосом произнёс Айдас.

— Вот в чём твоя проблема, — снова в разговор влез Григорий, а я… я замерла, начиная ощущать какой‑то неприятный привкус во рту.

Будто горечь и жжение одновременно проникли в рот. Странные специи, которые вызывают неприятные ощущения. А ещё это напоминает то чувство, когда я хоронила дедушку.

— У волков истинность уже давно потеряна. Вы даже не представляете, что это такое. Какая это великая благодать, — добавил Григорий. — Насколько ценно найти свою пару, с которой ты точно сможешь познать мир и все эмоции. Которая подарит ваше продолжение миру…

— Какому миру? — уже открыто зарычал Айдас, а мне пришло осознание, что я испытала только что. — Который давно прогнил? Этому миру ты хочешь дарить своё потомство? Такой мир не достоин защиты!

— Мир стоит спасения, даже если это будут и не сами люди, а сама природа, животные, леса и поля, день и ночь. Они достойны спасения, — ответила уже я Айдасу.

Рука Кирилла накрыла мою и переплела пальцы, а я не могу оторвать взгляд от Григория. Он потерял свою пару? В этой комнате каждый что‑то или кого‑то потерял. Но одни остались верны себе и своим верованиям, другие же решили идти путём жестокости.

— Дедушка однажды рассказывал мне очень интересную притчу, — вспомнила я. Только вот сейчас я сомневаюсь, что это была просто притча. Он знал, что и когда говорить мне. — Что однажды в давние времена жила дева, которая была всех прекраснее и милей. Она была будто любовь. Всё вокруг неё цвело, вырастало намного быстрее, тайные тропы всегда приводили домой, а звери разговаривали с ней. Но однажды ей пришлось принести великую жертву. И когда все подумали, что она умерла и больше не будет никогда той, которая сможет исцелить словом или от улыбки расцветёт засохшая веточка, все, кто был рядом в тот роковой час, осознали, что дева разделила свою любовь и вселила семечкой в сердце каждого.

Все уставились на меня. Даже Марфа замерла, слишком внимательно смотря на меня.

— И что это означает? — задал вопрос Айдас.

— Если предположить, что эта дева — Злата, а я — последняя из её рода, то, может, и есть другие варианты, — добавила я, пытаясь мыслить здраво. — А что, если у Златы были дети, просто о них никто не знал?

— Алёна, род — это не только по крови, но и по духу может быть, — попыталась объяснить Марфа. — И если бы у неё были дети, ты думаешь, их бы не отыскали берендеи?

— Ты сама сказала, что только чистый душой и сердцем мог найти дорогу к её дому, — ответила я Марфе, не сразу заметив, что перешла на «ты». — И что‑то мне подсказывает, что даже у стражей есть своя тьма внутри.

— Мудро, — кивнул Григорий и будто взглядом подтолкнул, чтобы я продолжала, но мыслей не было.

У меня просто не хватает знаний. И сейчас я очень жалею, что дедушка так и не настоял на том, чтобы посвятить меня во всё!

— Может, Злата просто не знала другого пути? — предположила я.

И да, я боюсь сейчас. Боюсь не только того, что я должна умереть. А того, что я не увижу больше Кирилла, не смогу прогуляться по лесу, не смогу сходить на могилу к дедушке и сказать ему спасибо.